Вы здесь
Главная > Интервью > Слава, ты Гамлет, не забывай Гамлета

Слава, ты Гамлет, не забывай Гамлета

1 сентября — волнительный день для тех, кто учится, а те, кто уже прошел этот этап, вспоминают школьные и студенческие годы с любовью или содроганием. Повод увидеть родных людей, вспомнить чему их учили. В этот день мы побывали в театральной академии на Моховой, чтобы поговорить с искренним и необычным актёром Приюта комедианта и Городского театра Вячеславом Коробициным о том, как «горят костры рябин», фонде «Антон тут рядом» и чувствах к Эмме Уотсон. Дисклеймер — от этого интервью может случиться передозировка красоты.

Привет, Слава! Как дела?

Дела очень хорошо, чувствую большой заряд энергии. Вчера встретился с семьёй, рассказал про своё лето. Мой брат ездил в Грузию и был не в курсе моих летних перипетий, и я, кажется, вдохновил его своими рассказами. В целом я настроен очень по- боевому: встал на какую-то новую ступень осознанности. Сегодня переписывался с подругой и рассказал ей как я себя чувствую. Она говорит, это и есть счастье, когда человек чувствует своё предназначение. Всё отлично, я наслаждаюсь.

Что для тебя 1 сентября?

Для меня 3 сентября — праздник, я очень люблю этот день. Он настанет послезавтра, и я буду этот день праздновать, смотреть, как горят костры рябин, задавать вопрос: «Ну почему, ну почему?», переворачивать календарь и снова видеть замечательное третье сентября. Насчет первого сентября — мне нравится день знаний, тяга к обучению. Я начал праздновать этот день, когда уже закончил академию, стал его ценить, просыпаться пораньше и всех поздравлять. Во время учёбы я тоже любил этот день, он всегда был сокращённый. В школе всё было по-другому. В 10 классе я 1 сентября вообще в школу не ходил, потому что у меня были съёмки. 

Расскажи, пожалуйста, о проекте «Спешие спектакли». Как ты стал в нем участвовать?

Мне позвонил Федя Климов, режиссер спектакля «Бесы» в Городском театре, и рассказал, как стоял на гвоздях и его жизнь изменилась. Как он кричал, плакал, матерился и испытал счастье. Всё это Федя пережил на тренинге, который проводили Женя Анисимов, Катя Анисимова и Слава Киньшин.  Я воспринял этот звонок как знак вселенной: нужно пойти. Я приехал на тренинг в Женину студию, и познакомился с Дашей Мовельян, которая вместе с Женей снимает квартиру. Даша уже проводила спектакли, а потом увидела, что я играю концерт в пространстве «Где бабуля», которое открыли мои друзья Вовка и Варвара Карповы, и предложила мне поучаствовать в проекте. Даша в тот момент писала сценарий к спектаклю «Бермудский треугольник» по Гоголю, Достоевскому. Мне это было интересно потому, что я играю в «Приюте комедианта» в спектакле «Вий», а в Городском — в «Бесах», хотелось больше узнать об авторах. Мы с большой радостью проводили экскурсии, приглашали друзей, фотографов, блогеров, был классный отклик, спектакли органично вписывались в декорации Петербурга. Люди, которые просто ходили по улицам, сидели в кафе, не оставались равнодушными, они хлопали, участвовали в наших песенных номерах. Но сейчас, когда лето кончилось, я чувствую, что у меня нет на этот проект сил, хочется ещё в чём-то себя попробовать. Даша создала целое сообщество ГостинаяХармс, в нём много классных творческих людей, художников, и благодаря им её проект расширяется: теперь есть и кинопоказы, и куча всего. 4 сентября в рамках Дня Д у Даши будет экскурсия по Довлатову «Идейно я трезв», куда мы с тобой идём. А вечером, если всё сложится, у меня будет в Этюд-театре квартирник, куда я тебя тоже приглашаю.

Как ты относишься к Довлатову?

В мире есть много того, чего я не знаю, и что мне еще предстоит узнать. Если раньше я растрачивал энергию, то теперь мне ясно во что её направлять. Я много читаю и смотрю, и с произведениями Довлатова тоже познакомлюсь. Ты мне посоветовала «Заповедник», а, так как Довлатов всегда с тобой, тебе можно в этом вопросе доверять.

Да, Довлатов — мой литературный папа.

Мне когда-то Тоня Сонина, которая потом училась у Бутусова и Алексахиной, подарила книгу Довлатова, и я прочитал несколько рассказов. Еще я ходил на кастинги к Герману на голос Довлатова, у меня было несколько туров, но в итоге утвердили другого артиста.

Как сформировалась твоя музыкальная карьера?

Папа и дядя слушали Цоя, играли на гитаре. У меня на слуху были «Агата Кристи», «Наутилус» (поёт: «Видишь, там на горе«). Классе в пятом в деревне в Псковской области у меня был друг Вася, который вдруг начал везде ходить с гитарой и петь песни «Видели ночь», «Восьмиклассницу». На меня это произвело колоссальное впечатление. Тогда не было интернета, я просил продиктовать мне тексты песен «Арии», записывал аккорды. Я общался в компании музыкантов, стал сам сочинять песни, в парадных играл. В институте, курсе на четвертом, «АукцЫон» плотно вошел в мою жизнь, и играть я стал получше, начались первые концерты. До этого у меня уже были свои песни, но совсем подростковые, даже не знаю где они, а тут появились нарисовки песен, некоторые из которых я до сих пор играю. Например, «Под дождём» на стихи Маргариты Кучуковой — я выпустил сингл этим летом, хотя песне лет десять. Мы с подругой много играли, а дальше я снялся в рекламе МТС, получил хороший гонорар и встал вопрос, куда же это потратить? Мы слушали песню Vitamin C группы Can, и мне пришел инсайт, я сказал: «Пойдем в магазин покупать гитары, микрофоны. Давай сделаем группу». Мы назывались «Куриный суп», были андеграундной командой, поменяли много составов, выпустили пару альбомов, синглов. Сейчас мы называемся SOUND OF SOMA, в прошлом году мы записали альбом «Экосистема». В воскресенье я поеду досводить, и мы его выложим. У нас были психоделические джемы, мы играли в клубе «Сердце», на фестивалях бесконечные безумные песни, люди не понимали, что с ними происходит.  Я играл в красной робе, у нас были театральные шоу.  После проекта «Точка зрения» я всех ребят распустил, остались я, Алёна и Дима. Алёна пригласила двух музыкантов, которые были уже сыграны: бас-гитариста и перкуссиониста. Они стритуют, вместе играют на улице уже много лет. Мы с ними вживую за пять-шесть сессий записали все песни. Записывали на студии «Башня», у музыканта Антона Малинена. В планах у нас играть квартирники и развивать наш проект. 

Расскажи про сотрудничество с фондом «Антон тут рядом». 

Я знал, что есть такая организация. Мой друг Максим не совсем обычный и мы с ним общаемся с 2012 года. В феврале у меня были личные события, связанные со второй моей супругой, с которой мы поругались, расстались и впоследствии развелись. Потом в мире происходили всякие события, это всё ввело меня в одинокое состояние, внутри образовался огромный вакуум. Я старался не унывать, стал ходить по театрам, общаться. Я пришел в Городской театр на спектакль 1984, и в антракте познакомился с Мариной Кудрявцевой. В ее инстаграме я увидел большое количество постов, посвящённых благотворительности. Она волонтёр нескольких фондов, включая «Антон тут рядом». Я почувствовал, что это знак и написал ей, она мне скинула анкету фонда, я её заполнил и мне буквально через 20 минут позвонила куратор волонтёров Даша Жукова и пригласила.  Я пришёл на собеседование и с первых секунд стал испытывать что-то необыкновенное. Я стал вести музыкальные занятия на Троицкой. Потом мне предложили поехать в лагерь сопровождающим, я интуитивно почувствовал, что да, поеду что бы ни происходило. Третьего июля мы поехали в усадьбу «Лесогорская». С этого момента я очутился в новой реальности. Для меня лагеря «Антон тут рядом» — самое сильное потрясение за последнее время, лучшее лето, оно мне раскрыло глаза на самого себя, наделило новым вдохновением и счастьем. Я и смеялся, и плакал, пережил невероятные эмоции. Театр и съёмки ни разу меня так не впечатлили, это начало меня нового. Во втором лагере я сначала провел несколько занятий по музыке, а потом был на подхвате, посуду мыл. «Антон тут рядом» и я всегда был рядом. Я спал на складе, мылся в подвале, ел на улице, это была полировка моего эго. Я открыл для себя колоссальный мир и в профессии это дало мне новые грани достоверности и глубины, когда ты не словами, не телом работаешь, а сознанием. На «Вие» я работаю с бессознательным зрителей, они даже сами иногда не понимают где они, что они, театр это или нет, но их очень сильно захватывает, как на американских горках. В Питере я пошёл волонтёрить в городской лагерь. Там я познакомился с Андрюшей Киселёвым, у меня его автограф на джинсах и свитере. Ему 6 лет, он похож на актёра, который в фильме «Двойная фамилия» играл меня в детстве. Он подошёл, мы познакомились, а потом я стал его сопровождать. Это был невероятный глубинный опыт. Он многому меня научил. Четвертый лагерь был на Ладоге с палатками, с родителями. Первую смену я пропустил, потому что у меня были спектакли, а  во вторую смену мне предложили работать с родителями. Я заволновался, стал читать литературу, готовил тренинги, записывал всё в блокнот. Когда приехал, оказалось, что я его забыл дома. Сначала я растерялся, а потом решил, что значит будем работать здесь и сейчас, по-живому. В этом лагере я открыл для себя новую страницу: родителей, у которых такая вот жизнь. Я стал с ними заниматься тем, чем занимаются с актёрами на первом курсе, работал с их сознательным, бессознательным, воображением, природой, жизнью, личным путём. Как Вениамин Михайлович говорит: «Давай вместе с тобой заниматься тобой». Понимание школы у меня есть, красный диплом, я учился хорошо. Я начал с ними работать и получил нереальный отклик на это, благодарность, слёзы. Родители попросили организовать проект, куда они смогут приходить в городе. Сейчас мы вместе с кураторами запустим воскресные родительские встречи, на которых будем заниматься с ними ими, их судьбой, тем, как их жизнь изменилась, когда вселенная подарила им такого необычного ребенка.

Что написано на твоих браслетах?

«Я молчу когда чувствую любовь», «Моё личное пространство в голове», а на спине свитера, который мы сделали, написано «Голос со вкусом слова рыба». Рыба пахнет рыбой, а слово «рыба» может пахнуть совсем по-другому. В лагере ребята каждый день какие-то фразы говорят: «Космос — это то, до чего я ещё не дошёл», «Я буду молчать в тему», «Я буду пить шампанское и квас». Эти фразы очень важные, они расширяют сознание. Случалось, мне бывает тяжело подняться, замотивировать себя, и тогда я думаю, что Антоша Харитонов каждый день встаёт и делает что-то. В фильме «Антон тут рядом» есть сцена, где он не хочет вставать, говорит: «Я хочу лежать под жёлтым одеялом». Ему говорят: «Антоша, вставай». Он встаёт, идёт, находит силы. А мы, нейротипичные люди, не имеем права сдаваться, лежать под жёлтым одеялом. Мы должны вставать, чувствовать себя и делать мир лучше. 

7 сентября будет «Вий». Расскажи про этот спектакль.

Мне говорили: «Наконец-то после Гамлета Коробицину дали сыграть что-то серьёзное». Вениамин Михайлович мне в книжке написал: «Не отпускай нашего с тобой любимого Гамлета». Когда я играл Гамлета, я впервые исследовал запредельные состояния человека, который зашёл очень далеко. Когда появился «Вий», я обрадовался, потому что в этом произведении много мистики. Здорово было работать с Васей (Василий Сенин), это не первая наша с ним работа. Хома Брут — важная для меня роль, она дала мне большой рост как актёру. Мы играем этот спектакль три года, но только сейчас нам удалось нащупать гоголевское, и «Вий» обрел свою наилучшую форму. Последние два спектакля, в августе, были мощные. Я чувствую, что работаю с бессознательным зрителей, приглашаю их в путешествие в природу того, насколько далеко человек может зайти в своём желании потреблять. За сколько вас можно купить, за сколько вы готовы продаться — для меня это сейчас главный вопрос спектакля. Еще этот спектакль про страх. Мир объективен, в нем нет страха, а вот человек в своём восприятии может чего-то бояться, и даже так сильно, что может умереть. В самой последней сцене я как будто в саду оказываюсь, мне холодно. Я тихонько приоткрываю глаза, и вижу яблоню, чувствую аромат, и вспоминаю что-то из своего раннего детства, когда мир был совсем другой, а всё вокруг — светлое, яркое, радостное. И я понимаю, что в своем эгоизме и потреблении перешёл черту, зашел так далеко, что мне уже не вернуться. А я услышал шаги себя пятилетнего, мне стало так хорошо, что у меня сердце разорвалось от счастья и грусти из-за того, что со мной этого никогда не будет. То, что я играю в финале — это для меня самые дорогие моменты, я прохожу весь путь Хомы Брута, чтобы в конце их ощутить. Потом я с удивлением вижу зрителей, пытаюсь им это передать, но у меня нет слов. Мне говорят: «Не гляди сюда», но у меня тело само поворачивается и уходит в Вия, а Вий — тот самый потребитель, который сидит внутри каждого из нас. Я изучил своего, принял и подружился с ним. Я не хочу проходить путь Хомы Брута, оказаться в саду и понять, что все уже потеряно. Но я был на грани этого. После «Вия» случился ком перемен моей жизни. Это был переход от 29 лет к 30. Я взял себе полгода творческого отпуска, у меня начались проблемы со здоровьем, в итоге оказался в больнице, потому что появились неизлечимые боли. Но мне удалось найти примирение со своим телом и почти полностью исцелить его. Умер дедушка через день после премьеры, умерла бабушка. Это закалило меня, «Вий» мне дал возможность оказаться в одиночестве и полюбить себя. Это классная роль, партнёры чувствуют меня и материал, дают мне возможность проявляться, знают, что я могу быть разным, откликаются на это. Мы вместе каждый раз создаём заново новое полотно. В общем, надо вам посмотреть спектакль ещё раз. Он будет через 6 дней и я его жду, есть о чём сказать. Придет мой брат и мои друзья.

Раз уж мы заговорили о Васе, давай затронем тему спектакля «Хорошо. Очень!».

В этот спектакль я попал случайно. Жене Анисимову не удалось найти компромисс и найти общий язык с режиссёром. Василий меня пригласил, я согласился, за 10-12 дней вписался. «Хорошо. Очень!», в отличии от «Вия», спектакль ансамблевый, и каждый играет определённое звучание. Для меня самой большой загадкой был рассказ «Микроскоп», с которого начинается спектакль, и это очень ответственно – он задаёт тон всей постановке. В «Микроскопе» исследуется человек, который хотел вырваться из деревенской среды, дикой, пропитанной водкой и невежеством. И вот он покупает микроскоп, пробует делать открытия, понимает, что в мире есть что-то классное, загадочное. Он мечтает стать учёным, поражается тому, что «вы представляете, как задумано природой, организм сам этих микробов колошматит», а ему говорят: «Что ты несёшь? Иди лучше, выпей». Режиссёр придумал, что я в зал обращаюсь, и зрители не понимают, это так задумано или нет? Я им говорю: «Давайте изучать литературу, давайте получать образование, давайте изучать человека, а не просто потреблять, это скучно». В финальной мизансцене, когда жена отвезла микроскоп в комиссионку, он сидит выпивает, грустно ему. У него с сыном диалог, и он говорит: «Ты думаешь, я алкоголик, я спиваюсь. У меня душа требует новых знаний, но всё как-то не получается. То ли дело учёные, они-то, наверное, не пьют». Герой рассказа «Микроскоп», в отличии от Ломоносова, до Москвы не дошел.

И тут мне сразу вспомнился Борис Рыжий. «Он захотел увидеть море, но до вокзала не дошёл».

Во втором отрывке я играю героя-аутиста. Мама Жени, которого я сопровождал в первом лагере, сказала: «Это то, что надо», поверила мне, это приятно. «Вий» — это дикое путешествие, психоделический рейв, а Шукшин — шлягер, спокойствие, люди его любят, для них это возможность вспомнить какие раньше были люди, чем они жили, чего хотели.

Какова судьба спектакля «Офелия боится воды», в котором ты играл в Театре имени Ленсовета?

Это была лаборатория. Режиссёр Алина Никольская тоже училась у Вениамина Михайловича, мы с ней дружили. Я ей дал знать, что если будет какая-то подработка, я готов. Где-то в середине мая она мне позвонила и сказала: «В Ленсовета будет лаборатория, вписывайся. Если мы всё классно сделаем, то, может, попадём в репертуар Малой сцены». Я согласился и очутился в театре, где все друг с другом здороваются, есть буфет, все входят по отпечатку пальцев. Я сразу стал говорить немного театральным голосом, у этого театра долгая история, особая атмосфера. Было здорово, я даже вдохновился, что, возможно, буду там работать. Сыграли мы спектакль хорошо, но нашу работу не взяли. Это был очень классный опыт и я на самом деле рад, что остался свободным художником. Так что двигаемся дальше, навстречу новым предложениям. 

Расскажи про Городской театр.

Городской театр — классное место, я люблю такие театры. Там работают потрясающие люди, все, начиная от режиссёров, которые там ставят, художников и всего персонала, заканчивая волонтёрами. Они все креативные и классные личности. Я был в спортзале, почти год назад, и увидел объявление от Фёдора Климова, что он открывает кастинг пацанов для спектакля «Бесы». В «Приюте комедианта» я играл в спектакле Евгении Сафоновой «Братья» по «Братьям Карамазовым». Громкий был, непростой спектакль, психоделический коллаж. Конечно, я не мог пройти мимо Достоевского, это один из моих любимых писателей, самых загадочных и близких. Я загорелся сыграть Ставрогина ещё когда учился в институте и прочитал роман. Я написал Фёдору, что горю желанием вписаться, и он сказал: «Здорово, Слава». Фёдор всех нас сплотил. Это было потрясающее погружение, я даже вспомнил работу над Гамлетом, потому что оставил куски своей души. Это было живое полотно, и мы будем играть его 18 сентября. Накануне своего Дня рождения я сыграю Ставрогина. Хочется, чтобы городской театр жил и у него получилось наладить финансовые вопросы. Потому что по вопросам творчества и каких-то креативных идей он уже наполненный, живой, настоящий, там работают классные артисты. Я желаю им чтобы как можно больше людей туда ходило, помогало своим вниманием, репостами. Надеюсь, что мы найдём спонсоров, партнёров, и театр будет выпускать премьеры. Возможно, я в них сыграю. Я общался с руководством, предлагал им идеи моноработ, концертов. Наши преподаватели, которые ходили на спектакль, отзывались о нашей работе с большим уважением. Говорили, чувствуется проделанная внутренняя работа, что мы открыли что-то новое, это очень приятно.

Какую роль ты хотел бы сыграть?

Играть в спектакле «Три товарища» Юры Смекалова я не планировал, но это был подарок. Невероятно сыграть такого персонажа, исследовать природу любви к другому человеку. Казалось, что мы должны быть вместе, но человек уходит из жизни. Ты пытаешься его удержать, не имеешь права сдаться и показать слабость, потому что человеку от этого будет только хуже. Любовь такая сильная, что ты до последнего момента улыбаешься, а внутри тебя всё сгорает. Эту роль мне предложили, и я с удовольствием вписался. Я мог бы сыграть Зилова в «Утиной охоте». В статье ПТЖ про «Офелию боится воды» написано, в моей игре что-то вампиловское есть, зиловское. Мне бы хотелось больше интересных съёмок. Но когда ты попадаешь в проект, в котором тебе некомфортно, съёмки превращаются в ад. Хочется, чтобы всё совпало в жизни, судьбе, вселенной, попалась роль, которая должна быть моей, чтобы мне в ней было комфортно, был классный режиссёр, продюсер, сценарист. Из театров мне приходят предложения регулярно. Но для меня важнее не какая роль, а кто режиссёр, какая команда, кто будет партнёрами, с кем мы будем существовать. В «Бесах» я играю главную роль, но там у всех главные роли, офигительная команда замечательных коллег, партнёров, и, мне кажется, если бы сам Фёдор Михайлович побывал на нашем спектакле, он бы порадовался. У меня такая рамка: если бы Гоголь побывал на «Вие», он бы прикольнулся? Я на ютубе много смотрю про этих людей,  какой у них был путь, характер. Для меня это критерий: если в зале сидит Гоголь и смотрит, ушёл бы он или остался, и как я существую на сцене, зная, что он в зале. Можно Шекспира сыграть, Гамлета того же, моноспектакль. Я завтра иду в академию поздравлять мастера с началом учебного года, и у меня уже есть идея, сделаю этюд. Почитаю какие-то кусочки из «Гамлета», сыграю и посмотрю, что он скажет.  Вениамин Михайлович же всегда говорит: «Слава, ты Гамлет, не забывай Гамлета». У Рецептера была моноработа по Гамлету, я её пока не видел. А так вообще я открыт для предложений, готов и моноспектакль сыграть, и на двоих с кем-то. Одному всё это тяжело вытянуть, хочется, чтобы была команда друзей, единомышленников. Я думаю уже в соцсети написать: «Эй, я Гамлет. Кто хочет со мной поработать. Давайте это сделаем». 

1 сентября все вспоминают свои школьные годы. 

Я поменял четыре школы. В четвёртой я был по блату, сам выбирал на что ходить, уже понимал и все понимали — я буду артистом. Со мной вышли два фильма. «Двойная фамилия» по роману Дины Рубиной даже шла в кинотеатрах. Режиссером был Станислав Митин, я потом у него снялся в эпизоде в фильме «Травести». Весёлые были времена, я систему построил под себя, писал стихи на уроках. Мы с моим другом Даней Шевченко с занимались в театральной студии, ходили как юные артисты и знали что будем делать в жизни. Перед последней школой я снялся в сериале «Принцесса и нищий» у Дмитрия Месхиева, его показывали в прайм-тайм, в 21.30. У меня была огромная роль, я снимался с великими артистами, с Андреем Краско, например. Он даже после съёмок пожал мне руку, пожелал удачи. Потом я узнал, что он учился у Льва Абрамовича Додина. И я тоже из этой шайки, из этой тусовки. Общение с Краско — важный эпизод в моей жизни. Мы снимали в аэропорту «Пулково», он приходит, я прячу сигарету, а он говорит: «Прятать вообще недостойно мужчины, хочешь курить — кури открыто». Классная была сцена, живая. Мы снимали в ноябре лето, клеили листочки на деревья, было забавно. Дико холодно, а у нас лето. Когда фильм вышел, я пережил звёздную болезнь, внимание было повышенное. Учителей я в какой-то момент поставил на место, сказал: «Вы всю жизнь будете преподавать, а я на сцене играть, у меня вся жизнь впереди». Я не хамил, но был смелый и чувствовал силу и право, и никто не мог их задавить. У меня не было авторитетов, да и сейчас живу так, чтобы их не было, я сам себе авторитет и сам всё решаю. Я тогда не был таким же смелым как сейчас, но осознанность уже проявлял. Ещё две школы у меня было, 63 гимназия замечательная, это воспоминание детства, до того, как родители развелись, это Стефан Цвейг, Страдания юного Вертера, что-то забытое. Вторая моя школа была замечательная, на проспекте Большевиков, там я много новых друзей нашёл.

Как и когда ты решил стать актёром?

У нас прекрасные отношения с мамой, она  меня очень любит, всегда поддерживает. Я посмотрел «Гарри Поттер и тайная комната», и моё сердце разбилось при виде Эммы Уотсон. Я поставил себе цель когда-нибудь с ней увидеться и признаться ей в своих чувствах, а единственный способ с ней встретиться —  самому стать артистом. Мама открыла «Жёлтые страницы», нашла театральную студию «Отражение» и сказала: «Слава, идём». Мне очень повезло, что я попал в эту студию, там я познакомился со своим другой Даней Шевченко, с которым мы потом на один курс поступили, пришли в МДТ и вместе ушли оттуда. Эмме я писал письма. Месяц назад в инстаграме написал ей слова благодарности. Думаю, когда-нибудь я обязательно с ней поработаю. Я снимался в сериале «Война и мир» для телеканала BBC с Лили Джеймс в роли Наташи. Я играл слугу и у меня была сцена, где я еду напротив главного героя, Болконского, и он в первый раз видит Наташу Ростову. Он на нее смотрит, я тоже смотрю. Дубль два, дубль три, потом ко мне подходит режиссер и интеллигентно говорит по-английски: «Вячеслав, вы очень хороший артист, но в нашем проекте вы играете другую роль. Не надо смотреть, предоставьте это главному герою». При следующем дубле я уже на нее не смотрел, хотя очень хотелось, она такая эффектная. Меня поразила их легкость, игривость, подход к работе. Я обязательно с Эммой поработаю и скажу ей: «Я стал таким во многом потому, что вас увидел». Меня вдохновляет женская красота, энергия, она бывает и разрушительна, как в «Вие». Женщина может подарить жизнь, но она может и отнять. Хома Брут потребительски, неуважительно отнесся к женщине и поплатился за это.

Расскажи про поступление в академию.

Мне Вениамин Михайлович на выпускной подарил вырезки обо мне из его блокнота. Там в числе прочего написано «Туповат». На самом деле я вообще не понимал куда я иду, что это за профессия. Мне казалось, что на поступлении я должен быть интеллигентный, сдержанный. Я читал басню «Волк и ягненок». Часть школы Вениамина Михайловича — физические ощущения, жизнь тела, как оно ведет себя в жару, холод, когда хочется пить, есть. Мы — живые дневники ощущений. «Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться» – прочитал я, и сразу мне дали задание: «Вячеслав, покажите что такое жаркий день». У меня получилось убедительно, хотя я всего этого не знал, но прикинул: жара, пот. Так я поступил, а мне было всего 16 лет — пошел в школу в 6. Я сейчас близок к осознанию того, что у меня есть путь, и жизнь дает понять событиями, когда я с этого пути отхожу. Мне нравится так жить, я вдохновляюсь, чувствую внутри тепло, оно иногда кипит, иногда тает, и меня от внутреннего восторга разрывает на части. Я стараюсь все время прислушиваться к внутреннему ощущению, к своей интуиции, чего всем желаю, чтобы не было мнимых авторитетов, которые идут от отца. Надо в метафизическом смысле отказаться от своего отца, от первого авторитета в жизни. Для творческого человека, художника, артиста это необходимо.

Давай погадаем по книге. (Вениамин Фильштинский, «Заметки по случаю»). 

33 страница, 19 строчка сверху. 19 сентября мне будет 33 года. Вопрос такой: «Что мне нужно, чтобы чувствовать себя еще более самодостаточным?». Я должен на 70 процентов себя любить, а люди вокруг: девушка, жена, друзья родные — только 30 процентов. Если они уйдут, мне 70 процентов должно хватить.

Ответ: «Не требовать и лишний раз не декларировать».

Беседовала Алла Игнатенко

Фотографии: Наталья Тютрюмова

Добавить комментарий