«Всё сложно» — так называлась шоукейс-вечеринка фестиваля автофикшна «Я — ТЕАТР», который Театр.doc проводит в Москве этой осенью уже в третий раз. Мероприятие состоялось 17 ноября.

В либеральной экономике личный опыт стал инструментом конкуренции и основой радикального индивидуализма, а эмпатия — скилом продажника. Автор идеи Елена Ковальская и кураторы Артём Томилов и Виктория Холодова полагают, что попытка увидеть мир глазами другого и понять его чувства помогает преодолеть отчуждение. Совпадение личного опыта трогает, а объединение вокруг общей идеи сегодня напрягает. Фестиваль — это исследование театрального автофикшна как «фабрики по производству эмпатии». Но, как следует из названия претекста фестиваля, всё сложно.
Вечеринку открыли кураторы. Зрителям раздали листочки с подготовленными вопросами, и пресс-конференция превратилась в стендап.«
Какой у вас бюджет?»
— «Наш бюджет — это Артём».
«Почему так мало билетов продано?»
— «Автофикшн остаётся в тени и пока не стал трендом. Почему-то театральные люди не обращают внимания друг на друга. Но мы спасём ситуацию».
«Зачем вам фестиваль?»
— «Ну вот бесплатное шампанское будет. А если серьёзно, то, по Бердяеву, человек соткан из противоречий, но через них достигается единство».
Оказалось, что тизер спектакля может принимать самые невообразимые формы. «После аффекта» — перформативная читка семи автофикциональных текстов, отобранных по конкурсу из 161 заявки. Аня Соколкова должна была представить фрагмент своего «Чёрного лебедя», но вместо этого Артём Томилов зачитал её сообщение: «Я заболела, сегодня лечиться буду. Прости что так».
«Воображаемую землю» — спектакль, в котором путешествие героя Жюля Верна из Москвы в Сибирь накладывается на путь режиссёра из России во Францию, — представил поэт Андрей Родионов. Чтобы устроить крышесносный перформанс, ему достаточно невнятно пробормотать со сцены: «Спектакль этот поставил Андрей Стадников, в нём будет много Андрея Стадникова. Там будет ещё много других людей, но Андрея Стадникова будет настолько много, что все мы будем жителями мира Андрея Стадникова».
Участники мастерской «ЯЯЯ» Артёма Томилова учились превращать личные истории в спектакли. На вечеринке девушки вышли на сцену, чтобы преодолеть страх перед публикой. Выполнили простое упражнение: широко раскинули руки, замерли лицом к залу и попытались ощутить, что между ними и зрителями нет никакой разницы.
Некоторые кейсы стали законченными высказываниями. Они показали, что автофикшн может быть травмоопасен и для автора, и для зрителя. Как заметила Елена Ковальская, «люди, решившиеся делать „я — театр“, сделали уязвимость материалом и темой своих спектаклей».
В тизере перформанса «Я иду искать» Диана Акер излагает болезненную хронику собственной сексуальности. Книга «Физиология брака» с советом натирать гениталии кошачьей шкуркой, домогательства учителя английского языка, связь удовольствия с насилием и отсутствием выбора складываются в историю поиска оргазма. Несмотря на интимные подробности, голос актрисы звучит спокойно и отстранённо. На ней коричневый купальник, а на коже — полоски, напоминающие то ли пластырь на ранах, то ли шпаргалки, с которых актриса читает свою историю. Она двигается как марионетка, меняя позы под звук нажатой клавиши. Временами её тело дрожит от напряжения. С первых минут зритель испытывает неловкость. Возникает тревога: кажется, что травма осталась в теле девушки. Диана не позволяет зрителю насладиться собственной чуткостью. Эмпатия переплетается с нездоровым любопытством, а сочувствие — с желанием разглядывать чужое тело.
Маша Слоева — театральный продюсер и куратор, сейчас живёт в Париже. В своём телеграм-канале она ведёт аудиодневник о просмотренных спектаклях, работая на границе автофикшна и театральной критики. Для тизера своего перфовойса «Слёзы и флаги» Маша рассказала о спектакле Foot швейцарского режиссёра Массимо Фурлана. На футбольном стадионе он в одиночку, без мяча, воспроизводит по памяти легендарный матч, играя за одного из футболистов. Комментатор ведёт трансляцию, а зрители на трибунах становятся болельщиками. За двадцать лет Фурлан воспроизвёл сотни матчей. Идея возникла из детских воспоминаний: слушая футбольные трансляции, маленький Массимо часами изображал игроков и раз за разом становился чемпионом мира. Маша не видела Foot, но образ одинокого человека на футбольном поле захватил её воображение. История мальчика трогает, но, узнав свои детские мечты в его фантазиях, зритель рискует осознать, что они так и не осуществились. Эмпатия может обернуться болезненной рефлексией.

Автофикшн как «фабрика по производству эмпатии» не обещает зрителю приятных переживаний. На деле эмпатия может оказаться неудобным и тревожным опытом.
Текст: Марина Левен
Фото театра