3 и 4 ноября в Петербурге в лофт-пространстве «Стачка» показали новый спектакль Саши Толстошевой «Толстой / Tolstoy», в Москве премьера состоялась на пару дней раньше, 30-31 октября. Спектакль заявлен как разговор Анны Карениной и Кати Масловой, которых играют Мария Погребничко и Екатерина Кирчак.
Саша Толстошева – ученица Юрия Погребничко, режиссер и актриса театра «Около дома Станиславского». К сожалению, на недавних гастролях театра на её «Доктора Живаго» я не попала, а «Клоунов» пропустила, поэтому в арсенале подготовки у меня был только дважды просмотренный «Моцарт и Сальери» в БДТ, который в разы сильнее и цельнее других экспериментов проекта «Опыты Драматических Изучений». Поэтому ожидания были высоки, тем более, что структура «Толстого» представлялась схожей.
Однако, «Моцарт и Сальери» – спектакль герметичный, в нем Андрей Феськов, Павел Юринов и Владимир Розанов варятся в собственном соку (и сок этот высшей пробы), несмотря на толику заигрывания с публикой (четко выверенного и дозированного). Этой герметичностью он напоминает мне «Красную чашку», некогда виденную в мастерской Хейфеца. «Толстой» же нарочито разомкнут: он начинается настойчивым интерактивом и включает эпизод беспрецедентно долгого пребывания зрителей на сцене (вопрос, насколько оправданного).
Становится ясно, что разговор Анны К. и Катюши М. будет не между собой, а со зрителем (строго говоря, так и заявлено в анонсе, если внимательно перечитать). Мне-то хотелось мультивселенной: раскрытия каноничных персонажей через их взаимодействие в новых обстоятельствах (уже второй раз обманываюсь на этой почве, первый был на «Дне Достоевского», где обещали встречу героев разных романов в трактире, а в итоге последовательно разыграли привычные сценки из каждого романа в отдельности). Мультивселенная, кстати, есть в «Воскресении» Никиты Кобелева, но в формате калейдоскопа интермедий по ходу движения поезда, без включения главных героев.
К слову, в Катюшах Масловых в Петербурге недостатка нет (хотя в Ленсовета 26 ноября «Воскресение» покажут в последний раз), а вот Карениных с ходу могу вспомнить только балетных. И особняком, конечно, даже для петербуржцев стоит Анна Марии Смольниковой из «Сережи» МХТ. Предположу заодно, что новый спектакль не смогли назвать «Анна и Катя», чтобы не копировать Крымова, да вот амбициозность заглавия «Толстой / Tolstoy» в итоге едва ли оправдана.
При первом появлении Екатерины Кирчак (брошенное вскользь «люблю молодых мужчин», потом в интерактиве обращение в зал: «Женщины! Отдайте нам своих мужчин!» – из лучших моментов спектакля) отчаянно хотелось, чтобы именно она оказалась Карениной – сложной, волевой женщиной, которая смогла сделать выбор, но не разобралась, как сжиться с его последствиями. Но нет, она Маслова, альтруистичная жертва обстоятельств.
Каренину играет Мария Погребничко, преимущественно в жанре истерики (в вокальных номерах, коих много, было особенно громко, но, возможно, здесь дело также в несовершенстве настройки звука на первом показе на новой площадке). Презентационной для героини выбрана сцена из 29 главы V части романа, где Анне после долгой разлуки удается украдкой проведать сына. Мария играет ее так, будто собирает Сережу по косточкам («Как худо его лицо, как коротки его волосы! Как длинны руки! Как изменился он с тех пор, как она оставила его! Но это был он, с его формой головы, его губами, его мягкою шейкой и широкими плечиками») – не уйти от сравнения с Курицей в нью-йоркском «Дяде Ване» Крымова. Мне сложно оправдать это сходство: катастрофа Анны куда хитросплетеннее, как минимум, в ней нет страха за сына, в Алексее Александровиче как хорошем отце Анна уверена, раскол в ней самой и в видах любви.
Помимо монологов-исповедей, обе героини читают эпизоды с критикой церкви из своих романов. Кирчак-Маслова – о богослужении (часть I, главы 39 и 40), Погребничко – агонизирующие мысли Карениной о ненависти и мучении из финальных глав («Зачем эти церкви, этот звон и эта ложь? Только для того, чтобы скрыть, что мы все ненавидим друг друга», «не могу придумать положения, в котором жизнь не была бы мученьем, все мы созданы затем, чтобы мучаться, и мы все знаем это и все придумываем средства, как бы обмануть себя»). Без взаимодействия и в общем-то безапелляционно.
Зато заканчивается женской взаимоподдержкой и, конечно же, песней: ты молодец, я молодец, все молодцы! Зрители, судя по отзывам, с этим согласны не вполне. Хотя, вероятно, тем, кто вышел на сцену покататься на диване (под этим предлогом приглашали на длинный интерактив), доступен другой ракурс. Удивительно все же: в «Моцарт и Сальери» рельсы ржавые, по ним ничего не едет и разве что оглушительно колотят железякой, а всё работает. А тут полозья смазаны, диван скользит, режиссер, между прочим, на сцене аккомпанирует, но не сошлось что-то. Возможно, лишь мои ожидания.
Показы организованы театральным объединением «Антракт».
Текст: Лиза Ординарцева
Фото: соцсети