«Октябрь был на редкость холодный, ненастный» — так начинается рассказ Константина Паустовского «Телеграмма» и одноимённый спектакль Елены Павловой в петербургском Театре на Разночинной (премьера состоялась 30 октября).
Спустя 80 лет после публикации знакомая каждому советскому школьнику история девушки, опоздавшей на похороны матери, оказывается лишена назидательности. Авторский текст постоянно присутствует на сцене, хотя, как это часто бывает у Елены Павловой, актёры преимущественно молчат, а текстоцентричность спектакля — лишь иллюзия.
Катерина Петровна (Ирина Тычинина) одиноко живёт в деревне, среди картин своего отца — художника. Настя (Дарья Мокроусова) работает в ленинградском Союзе художников и давно не навещает мать. Чувствуя близкую смерть, Катерина Петровна просит дочь приехать, но та, занятая подготовкой выставки непризнанного скульптора Тимофеева (Ильдар Юсупов), откладывает поездку. Телеграмма, отправленная другом Катерины Петровны Тихоном (Виктор Клочко), приходит слишком поздно.
На сцене художник Светлана Тужикова создаёт ощущение вечных осенних сумерек. В центре — деревенский стол с нехитрым натюрмортом: чайник на электрической плитке, две чайные пары и прикрытая полотенцем конфетница. Рядом — стулья, у задника — пианино, память о петербургской жизни хозяйки. Над столом — прямоугольное зеркало, в котором отражаются бесконечно сменяющие друг друга фрагменты рассказа (видеохудожник Мария Варахалина).
Анастасия входит в зал вместе со зрителями и замирает у сцены, пока её мать пишет письмо и наигрывает на пианино песню Сольвейг. Разделённые долгой дорогой, женщины всё время находятся в одном сценическом пространстве, кипятят один чайник и молча сидят за одним столом. Их одиночество режиссёр делает слышимым: «звенящую» тишину сменяет метроном. Актрисы скупы на жесты и мимику: дочь напряжена и замкнута, мать лишь смотрит на неё со скорбным укором. Почему интеллигентная Катерина Петровна осталась в деревне, а внучка художника Настя лишь наблюдает за чужим творчеством? Кажется, между ними встала давняя обида или трагедия.
Режиссёр удлиняет время и закручивает его в спираль повторений. Рассказ несколько раз начинается заново со слов «Октябрь был на редкость…», строчки мелькают всё быстрее. Кажется, старческое время Катерины Петровны бежит всё быстрее, а сама она движется и дышит всё тяжелее. Настя как будто пытается вырваться из этой петли: сначала стоит неподвижно, затем нервно ходит по сцене и наконец, готовясь к выставке, переходит на бег по кругу. И когда, несмотря на бесконечное нытьё Тимофеева — «Ни черта у вас не получится, дорогая моя», — выставку всё-таки открывают, Настю настигает телеграмма.
Благодаря сдержанному и чуть отстранённому существованию актёров и предельно точной игре Ирины Тычининой в спектакле нет морализаторства. Тихий взгляд Катерины Петровны, в котором «плещется тёмная вода», таблетки, рассыпавшиеся из чуть дрожащих рук, и два коротких вздоха, в которых слышится агония, не оставляют места для сентиментальности и осуждения. Настя сама не знала, что ей может быть так больно, что за долгими годами отчуждения сохранилась любовь к матери. Но почувствовала это слишком поздно.
Текст: Марина Левен
Фото Сони Моисеевой