Этим летом в театре «ОКОЛО дома Станиславского» Андрей Черепанов поставил «Возвращение Будды» по одноимённому роману Гайто Газданова. Режиссёр погрузился в текст с дотошностью газдановеда, а поставил его легко и иронично, хотя сюжет к этому не располагает. Спектакль — о попытке героя найти связь с новой реальностью, в которой он оказался после вынужденной эмиграции.
Гайто Газданов (1903–1971) родился в Петербурге в семье лесничего. В шестнадцать лет добровольцем ушёл в Белую армию, после её поражения оказался в эмиграции и осел в Париже. Он сменил много профессий, учился в Сорбонне и много лет работал ночным таксистом, одновременно занимаясь литературой. Прозу Газданова сравнивают с Прустом из-за того, что прошлое у него постоянно вторгается в настоящее. Для писателя-эмигранта память — способ соединить свою дореволюционную идентичность с реалиями парижской жизни.
Андрей Черепанов сохранил фабулу романа. Главный герой — русский эмигрант, Студент (Даниил Богомолов), живёт в Париже и страдает психическим расстройством. Во время приступов он погружается в видения, неотличимые от реальности. Он случайно встречает благородного, но обнищавшего соотечественника Павла Щербакова (Юрий Павлов) и подаёт ему десять франков. Через несколько лет Студент встречает его снова — теперь Щербаков богат. Они подружились, но вскоре Щербакова убивают, а Студент, оказавшийся наследником его состояния, становится главным подозреваемым.
Лаконичное решение художника Мики Согоян стало смысловым каркасом спектакля. Слева — утраченное прошлое: рояль с кружевной салфеткой и подсвечниками, банкетка. Справа — парижское настоящее: у задника скамейка и афиша с надписью «Vivre sa vie» («Жить своей жизнью»), ближе к авансцене — тюремная дверь. В центре сцены — голая кровать Студента, словно зависшего между двумя мирами.
Действие начинается так же, как роман. Студент пересказывает свою галлюцинацию — смертельное падение со скалы. Даниил Богомолов с видом только что проснувшегося человека медленно припоминает свой сон. По-газдановски медитативная речь сразу задаёт ритм спектаклю. Следом Студент оказывается в воображаемой тюрьме. Его камера — кровать в центре сцены, где он проведёт половину спектакля. Из-под неё он наблюдает за щегольски одетым Щербаковым с плакатом о милостыне. Здесь же оказывается в кино с Лидой (Владимира Петрик), содержанкой Щербакова, и подвергается допросам воображаемого и реального Следователя (Алексей Сидоров).
Потеря связи с реальностью — болезнь всех эмигрантов. Костя Воронов (Иван Игнатенко), «джентльмен», трогательно вальсирует с воображаемой княгиней. Прохвост Калиниченко (Алексей Курганов) так заврался, что уже сам не отличает правду от вымысла. У Студента голова идёт кругом: то ли живой, то ли мёртвый Щербаков ездит на велосипеде вокруг кровати, а Лиду он путает с бывшей невестой Катрин (также Владимира Петрик) и вступает с ней в связь.
Люди парижского дна — Лида, её любовник, сутенёр Амар (Наум Швец), её мать Зина (Елена Павлова), бывшая натурщица и проститутка, — у Черепанова чинно прогуливаются по бульвару и выглядят респектабельно. Но Студенту их мир отвратителен. Постельную сцену с Лидой режиссёр сопровождает документальными кадрами совокупляющихся улиток.
Студента спасает не только раскрытое преступление, но и Достоевский. Его портрет неожиданно приносит Амар, а затем со словами «Я страданию твоему поклоняюсь» — реплика Раскольникова из «Преступления и наказания» — бросается Лиде в ноги. Но здесь Газданов расходится с Достоевским. У Достоевского человек способен преодолеть влияние среды, у Газданова власть происхождения становится непреодолимой. Социальный детерминизм — один из ключевых мотивов прозы Газданова.
Портрет Достоевского сменяет портрет Газданова (Даниил Богомолов удивительно на него похож), и Студент отказывает Лиде в покровительстве: «Мы действительно, как вы выразились, принадлежим к разным мирам». Его история закончится благополучно: он избавится от видений и поймёт, что его место — среди людей его культурного круга.
Сохранив размеренный ритм романа, Андрей Черепанов добавил лёгкую, «парижскую» атмосферу. Герои постоянно переходят с русского на французский, говорят почти без эмоций, фоном звучат французский шансон и русские романсы. И под финальную песню Джо Дассена кажется, что сохранить лёгкое отношение к жизни даже в непростых обстоятельствах вполне возможно.
Текст: Марина Левен
Фото театра