16 октября на площадке «Пароход» театр «ДРАМ.ПЛОЩАДКА» представил премьеру спектакля Дмитрия Крестьянкина «Бронепоезд 14-69» по одноимённой повести Всеволода Иванова. Режиссёр обращается не к знаменитой пьесе 1927 года, а к раннему варианту повести, в котором противостояние красных и белых ещё не сводится к однозначному разделению на героев и врагов. В собственной инсценировке Крестьянкин сохраняет эту многоголосицу, превращая историю Гражданской войны в размышление о людях, которых затягивает беспощадный ход истории.
Ещё до начала спектакля зрителей встречают полицейские щиты, расставленные по разные стороны сцены. Они сразу обозначают пространство противостояния, одновременно вызывая вполне современные ассоциации. Но привычного разделения на два лагеря здесь не будет. Все роли исполняют молодые артисты, недавние выпускники мастерской Сергея Бызгу, чья неуёмная энергия буквально взрывает сценическое действие. Они одеты в одинаковую чёрную форму, и лишь цвет подтяжек позволяет различать противоборствующие стороны. Художник Александра Мошура словно намеренно стирает границы между сражающимися, превращая их в единую человеческую массу, которую несёт вперёд неумолимый поезд истории.
Из этой массы выделяется фигура Американца (Макар Гаасс) в ослепительно белом костюме. На мгновение все замирают, словно на старой исторической фотографии, — и начинается борьба. Из полицейских щитов собирается бронепоезд, ощетинившаяся стальная стена, перед которой в шинели стоит статный капитан Незеласов (Глеб Иванов). Рядом с ним женщина стирает бельё и вновь и вновь тревожно спрашивает: «Вы же нас не бросите?». Эта простая, почти бытовая сцена неожиданно наполняет фигуру белогвардейского офицера человеческим содержанием. За его словами о единой и неделимой России стоят не только политические убеждения, но и конкретные люди, которых он не может оставить. Для него Родина — не отвлечённое понятие, а мир, за который он чувствует ответственность.
Бронепоезд должен прорваться к городу. Тем временем Никита Вершинин (Константин Зверлефус) собирает партизан, чтобы остановить белогвардейцев. Но его борьба продиктована совсем другими мотивами. Ему нет дела до высоких политических целей: он хочет защитить свою землю от чужаков, жить с женой, растить детей. На него давит комиссар Пеклеванов (Ролан Быков), которому необходимо выполнить партийное задание. Однако и он здесь не выглядит жестоким, беспринципным фанатиком революции. Скорее, это человек, столь же зависимый от обстоятельств и навязанной ему роли, как и все остальные.
Особенно пронзительно в этом многоголосии звучит история китайца Син-Бин-У (Давид Кантария). Потеряв жену в войне с японцами, он приходит в отряд красных, движимый желанием отомстить. Но при этом искренне не понимает, почему в России брат идёт на брата. Ведь страна такая огромная, что места должно хватить всем. В его простодушном недоумении заключён, пожалуй, один из самых важных вопросов спектакля: почему люди, которым есть что делить с внешним врагом, оказываются готовы уничтожать друг друга?
У каждого героя своя правда, и режиссёр не торопится объявлять какую-либо из них единственно верной. Идеологический конфликт, заложенный в произведении, никуда не исчезает, но меняет свою тональность. За громкими словами о революции, Родине и долге всё отчётливее проступают личные страхи, надежды и привязанности. В конце концов, все они хотят жить, любить и быть счастливыми, но оказываются заложниками идей, которые требуют от них совершенно иного.
Действие развивается стремительно, почти лихорадочно, распадаясь на короткие, порой обрывочные эпизоды. Иногда за этим темпом трудно уследить: события сменяют друг друга быстрее, чем успеваешь разобраться в мотивах и отношениях персонажей. Эта фрагментарность временами мешает восприятию, но одновременно становится частью режиссёрского замысла. Так же беспорядочно и неумолимо сама история подхватывает людей, не оставляя им времени осмыслить происходящее.
Стычки и сражения здесь превращаются в танец. Пластика, свет и музыка не просто сопровождают действие, а продолжают его там, где слов оказывается недостаточно. Тела актёров становятся то частью военной машины, то обезличенной толпой, то живыми людьми, захваченными общим порывом. Знакомые песни звучат в непривычных, тревожных аранжировках: их мелодии вдруг теряют прежнюю безобидность, оборачиваясь почти пугающим напоминанием о том, как легко история может повториться.
Но самые сильные моменты спектакля возникают там, где этот бешеный ритм неожиданно обрывается. В минуты затишья враги вдруг оказываются рядом, и уже невозможно различить, кто из них белый, а кто красный. Они радостно плещутся в реке, словно пытаясь смыть с себя не только грязь, но и кровь войны. На короткое время исчезают политические убеждения, воинские звания и взаимная ненависть. Остаются просто люди, способные наслаждаться тишиной, водой, красотой природы. Их монологи возвращают им ту человечность, которая, казалось, окончательно огрубела за время войны.
Особенно страшен на этом фоне эпизод с Собачкой (Дарья Денисова), которая сходит с ума среди ужасов расстрелянной деревни. В её сломленном сознании отражается вся бессмысленность происходящего насилия. Здесь уже не имеет значения, кто прав и кто виноват, чья армия наступает и чья отступает. Перед нами человек, не способный вынести увиденного. И никакая великая цель не может оправдать подобного разрушения человеческой жизни.
Именно такие тонкие, почти хрупкие сцены не позволяют спектаклю превратиться в очередную иллюстрацию к истории Гражданской войны. За масштабными событиями режиссёр настойчиво ищет отдельного человека, его уязвимость и стремление к мирной жизни. И чем яростнее несётся бронепоезд, тем отчётливее становится ощущение несвободы каждого, кто оказался втянут в это движение.
Не случайно среди образов спектакля появляется немая беженка с клеткой, в которой живёт невидимая канарейка. Птицы не видно, но само её присутствие становится символом той части человеческой души, которая продолжает тосковать по свободе даже посреди всеобщего разрушения. В финале канарейку выпускают из клетки. Этот простой жест оказывается сильнее многих громких слов, произнесённых за время спектакля.
Создатели определяют жанр «Бронепоезда 14-69» как «ненужную хронику». Но кому не нужна эта история? Тем, кто предпочёл бы забыть её жестокость? Или тем, кто снова и снова оказывается готов повторить прежние ошибки? Крестьянкин не предлагает утешительных ответов и не пытается примирить всех героев задним числом. Вместо этого он напоминает о том, как легко человек становится частью огромного исторического механизма, способного перемолоть и его убеждения, и его жизнь.
В этой постановке бронепоезд оказывается не столько символом одной из воюющих сторон, сколько образом самой истории, несущейся по заранее проложенным рельсам. Сойти с него почти невозможно. Но, может быть, сохранить в себе человека — значит хотя бы не переставать мечтать об этом.
Текст: Наталья Яковлева
Фото: Виктория Дунаевская