24 и 25 октября в Театре Комиссаржевской состоялась премьера «Три мушкетера, или Подвески королевы». Художник Сергей Илларионов.
Спектакль Романа Габриа сознательно строится на условностях. На сцене почти ничего нет, но при этом есть всё — благодаря пантомиме. Через весь спектакль проходят два музыкальных мотива: песня «Вояж» и оперная партия. Это путешествие в вечность, где низкое перемешивается с высоким.
В зал зрителей приглашают звонками из спектакля «Принцесса Турандот», поставленного Евгением Вахтанговым в 1922 году, это похоже на попытку улыбнуться сквозь мрак своего времени. Маски и манера игры также отсылают к театру-празднику. Это не «Три мушкетёра» Дюма, а мушкетёры сегодняшнего дня: старые, толстые, неуклюжие Атос, Портос и Арамис. Они уже ничего не хотят. И шпаги у них не вытаскиваются из ножен, потому что это не шпаги, а кривые палки.
Д’Артаньян (Михаил Мишакин, в другом составе Антон Шеломенцев) всё первое действие ходит вокруг да около происходящих событий: он как бы есть — и как бы его нет. Королеве (Евгения Игумнова) не нужен Бэкингем (Михаил Бакиров/Иван Васильев, да и Людовик (Богдан Гудыменко) ей тоже не особо нужен. Констанция в очках, напоминающая Кролика из «Винни-Пуха» (Екатерина Карманова), с лёгкостью раскидывает в драке приспешников кардинала.
Женщины в спектакле решительны и мужественны, мужчины — нерешительны и женственны. Всё поменялось местами. Ничего не узнаёте? Посмотрите за окно. Только внимательно. Окровавленный Д’Артаньян идёт через зал на сцену. Так начинается второе действие. Он стоит в углу со шпагой в груди, пока вокруг все пляшут и веселятся.
— Извините, я тут немножко ранен, — говорит Д’Артаньян и падает.
Но не умирает.
Его преосвященство кардинал (Владимир Крылов) мучается животом, издаёт неприличные звуки и чешет зад во время общения с прихожанами. Нет, это не богохульство. Это отсутствие Бога там, где он должен быть по договору.
Главным героем спектакля вполне считывается Шут (Илья Дель). Он, как и всё остальное здесь, одновременно существует и отсутствует. Почти всегда находится на сцене, но где-то сбоку: кривой, ломаный, злой. Он следит за происходящим, как молчаливая совесть. Эту «совесть» кардинал душит — в прямом смысле слова. После этого можно уже и крест снять. Ведь если Бога нет, то можно всё.
Д’Артаньян не поддаётся уговорам кардинала служить ему и вместе с мушкетёрами и живой Констанцией уезжает на квадриге Аполлона, знакомой по крышам Александринского и Большого театров, — в светлое будущее.
Спектакль Габриа — это поток сознания, в котором переплетаются голос Боярского (народного Д’Артаньяна Российской Федерации), отсылки к фильмам о Шерлоке Холмсе, («Джексон, сэээээр») «Гардемаринам» («Гасконь и Франция едины»), реплика «Люди, вы звери», фразы из Чехова и т.д. Мушкетёры здесь не супергерои. Сегодня трудно быть сильным человеком со шпагой, который ничего не боится. Суматоха, страх и непонимание, куда скакать на коне и, главное, зачем, — всё это становится содержанием спектакля.
Недаром Портос (Анатолий Журавин) спрашивает: «Мне это надо? Мне это не надо». В этой растерянности и заключается сегодняшняя интонация спектакля.
Текст: Ирина Гришина
Фото театра