8 октября в российском музыкальном театре появилось новое имя: театр Кро показал свой первый спектакль «Ключи от времени». Мы с режиссёром Львом Гололобовым встретились там, где всё начиналось – в культурном пространстве «Молодёжь Москвы». Из зала доносились голоса, смех и уже знакомая музыка. Пока артисты распевались и повторяли движения, Лев рассказал, как поставить мюзикл «за ноль рублей», каким молодые творцы видят будущее театра, и что такое счастье.
Лев, расскажи, «Ключи от времени» – это твой первый самостоятельный опыт как режиссёра мюзикла?
Как режиссёра крупных форматов, потому что зал на 400 человек. У меня до этого была зонг-опера «Морфий» по Булгакову. Я делал спектакль «Русский бунт» про Пугачёва в музее Есенина. Долго эта постановка не прожила, к сожалению, потому что все артисты заняты. Выпускал спектакль по сказкам народов России – «Сказке не нужен повод» в Театре на Третьяковке, но там тоже была сложная ситуация, площадка не помогала продвижению. В рамках проекта «Театротерапия» от Министерства культуры и «Геликон-оперы» езжу со спектаклями к детям из детского дома в Нижний Новгород. Сегодня в 7 утра приехал на поезде. Съездил домой, поработал удалённо, так как я ещё пишу сценарии. Посмотрел потенциальную площадку для мюзикла, которая мне не понравилась, и пришёл сюда, репетировать 6 часов.
Что было самым сложным в процессе постановки?
У нас очень разношёрстная команда. Есть люди, для которых это был первый выход на сцену. Разные по возрасту, самому младшему участнику 15 лет, старшему – 36. А самое сложное – собрать работающую конструкцию воедино. Вот артисты, они пели любовный дуэт, бегали, а ты добавляешь к этому ещё семь танцоров, и им всем надо как-то жить на сцене. И это должно быть осмыслено, они не должны выходить пустые. Очень плохо, когда человек поёт песню, а у него в глазах пелена. У нас очень наполненный спектакль получился, как мне кажется, но можно ещё больше. Самое тяжёлое — это то, что будет с мюзиклом потом. Потому что поставить спектакль несложно, сложно его продать. Бюджета у нас нет, это не секрет. Мы поставили мюзикл за ноль рублей. Были какие-то вложения, конечно, но в пределах десяти тысяч.
Как поставить мюзикл, не имея бюджета?
У меня есть дипломная работа – музыкальная постановка. Я думаю: что делать, куда идти? Куда-то сам прошусь, предлагаю – не получается. Это распространённая проблема в нашей индустрии: ты молодой специалист, ты хочешь работать, ты заряженный, но при этом тебя просто не пускают. Потому что в театре пенсии не существует. Артист выходит на сцену в 80 лет, хоть 100 – это прекрасно, это круто, но что делать нам? Ладно я учусь в ГИТИСе на бюджете, но если человек платит деньги за образование, мне кажется, он тем более не хотел бы сидеть безработным. У меня давно появилась идея создать такой конгломерат, чтобы выпускники и студенты творческих вузов пробовали себя и реализовывались. И оно меня само нашло. Друзья сказали, что есть мюзикл, есть Даша, композитор. Я сначала скептически относился к идее. Потом услышал музыку, она мне понравилась. Не знаю насколько Шаферман второй Моцарт, но то, что она талантливая, это факт. На самом деле, может, и не надо быть вторым Моцартом, может, надо быть первой Дарьей Шаферман. В проекте уже работала и Даша Ветрова, хореограф, но мы тогда не пересекались.
Мы сначала репетировали в зале на Семёновской, потом «Молодёжь Москвы» предоставила нам помещение для репетиций, мы за него не платили. Спасибо им большое, потому что в других помещениях в Москве отдашь тысячи две за час. У нас были репетиции по 6, по 8 часов. Весь постановочный период занимал 2 месяца. Мы не вложились в это, потому что у нас не было возможности, но очень хотелось творить. В профессиональный театр попасть сложно, и мы решили: сделаем свой. Так появился театр Кро. Это может быть крона, кровь, что-то ещё. Каждый трактует, как хочет, самое главное – возможность интерпретации.
В спектакле нет декораций. Отчасти это принципиальное решение, потому что любая декорация – это бюджет, которого у нас нет. И декорация позволяет артисту закрыться. А нам гораздо интереснее обнажение человеческой души на сцене, тем более в музыкальном театре. Плюс, у нас есть экран. Его изначально не планировали, но оставлять экран тусклым было бы не круто. И мы решили работать с тем, что дано.
Если выбирать одну эмоцию, то чем для тебя был вечер премьеры?
Радость и гордость. Наверное, больше даже гордость. Вот Матвей музыкант, никогда не играл в спектаклях, а тут дебютировал в одной из главных ролей. У Алисы был опыт несколько лет назад, для неё здорово вернуться на сцену. Настя занималась в хоре, это хорошо, но теперь она и главную героиню смогла сыграть. Для Миши, конечно, очень важный опыт – сыграть антагониста, который может влюбить в себя всех. Я могу про каждого из команды сказать, почему я горжусь ими, танцоры вообще впахивали, даже вне наших репетиций. Я очень люблю трудящихся людей. Я сам трудоголик, и мне это нравится.
Тебе понравилась музыка Дарьи Шаферман. А что ещё подтолкнуло взяться за эту историю?
Я очень люблю репетировать, работать с артистами. Это всегда разные миры, разные эмоции. Я люблю пробовать новое. Я такой режиссёр, которому можно что-то предложить, и он послушает и попробует, если это работает на благо произведения. Я очень люблю инициативных артистов, которые не делают Ctrl+C — Ctrl+V, а добавляют своё, осмысляют материал, оправдывают его и стараются жить на сцене. Ребята мне доверяют, слушают, я это очень ценю и делаю всё, чтобы это доверие оправдывать. Работая над «Ключами от времени» я получил большое удовольствие. Только немного тяжело, что я не умею распределять равномерно нагрузку и иногда беру на себя много всего лишнего, нужен помощник режиссёра. А ещё мы ищем второй состав музыкантов и танцоров. Если это прочитают молодые артисты, которые хотят принять участие в мюзикле, с удовольствием пообщаюсь.
Как быстро получилось найти общий язык с командой?
С первой репетиции. Я очень коммуникабельный человек, мне кажется, это очень важное качество для художника. Конечно, могу ходить гнуть пальцы веером, но потом тогда не надо удивляться, почему у меня отказы и со мной не хотят работать. А мне интересно взаимодействовать, работать с большим количеством людей. Сейчас я езжу в Нижний Новгород, работаю с детьми из детского дома. У меня специализация – работа со сложными людьми. Но я не люблю термины «сложный», «неблагополучный». Использую собственный термин: «люди, требующие повышенного внимания и любви». У меня есть и практика работы со взрослыми – в реабилитационных центрах, в рехабах. Я учу их получать удовольствие от актёрского мастерства, а не от наркотиков или алкоголя. Потому что это очень деструктивно воздействует. А состояние, которого ты можешь достичь на сцене, оно чем-то похоже на опьяняющее, на самом деле. Так что я стараюсь заниматься популяризацией социального театра в России. Хотелось бы, конечно, чтобы наш мюзикл видели дети, чтобы на него шли семьи. Потому что он добрый, детский. Но здесь, например, ограничение 14+.
То есть из-за особенностей площадки мюзикл не увидели те, для кого он создавался?
Да, это интересный момент. Мы, конечно, очень благодарны Мосмолодёжи за то, что они нас пустили. Для молодых художников это важно. Мюзикл изначально очень коммерческий жанр. Там всегда дорогие декорации, приходит разная публика. Существуют и детские, и взрослые мюзиклы. У нас формат как раз детский, семейный. Но не «театр на подушках», у нас всё-таки есть претензия на серьёзность в исполнительском жанре, сильные солисты, хореографическая команда, художественная-постановочная часть. У нас много людей работает из театра Модерн, кто-то из МХАТа, кто-то с Покровки. Это был вызов: а можно ли вообще поставить мюзикл без бюджета и крупных продюсеров? Мы всё это делали для детей, для людей, и чтобы доказать что-то себе. Доказать окружающим, что даже самый коммерческий жанр можно сделать доступным. Надеемся, что всё-таки получится сделать «Ключи от времени» спектаклем 6+, всё-таки там нет никаких жестоких элементов.
А есть интерес к более мрачным, тёмным историям?
Есть самые разные направления и идеи. Мы хотим попробовать постановку в жанре пластического спектакля, уже придумали очень интересную концепцию. Ниша в Москве свободная, да и в целом интересно поэкспериментировать.
Что такое пластический спектакль?
Спектакль без слов. Только музыка, и артисты, которые отыгрывают языком тела, с помощью жестов, пластики и мимики. Непростой жанр, его мало кто делает. Есть ещё одна идея, которую мы очень хотим реализовать, тоже семейный спектакль. А моя личная мечта – сделать оперетту или мюзикл по «Братьям Карамазовым». Да, уже есть рок-опера «КарамазоВЫ», но там реализовано по-другому. Самое реализуемое на сегодняшний день – «Питер Пэн».
Это тоже новый мюзикл, полностью ваш материал?
Да. У нас есть прекрасная Даша Шаферман, которая отвечает за музыкальную часть. Я в театре занимаюсь непосредственно работой с артистами, с хореографами, постановочной частью.
Кто пишет либретто?
Сейчас всё пишет Даша. Удобно работать с живым композитором. Если я буду ставить «Вестсайдскую историю», с Уэббером я же не пообщаюсь. А сейчас можно напрямую влиять на сюжет. В «Ключах от времени» у Ундины изначально было всего два номера, я предложил ей сделать большой смысловой блок, добавить песни. Финального дуэта Джорджа и Пчёлки в первоначальном варианте тоже не было. Мы все друг у друга чему-то учимся и открыты к предложениям.
Что ещё ты хотел бы поменять в спектакле?
Много что. Сегодня на репетиции поменяли сцену утопления. Сейчас они делают сад, я приду – тоже буду что-то менять. Не потому, что прошлая версия проигрывает, а потому что сегодня сработало, а завтра уже будет по-другому. Я по жизни не перфекционист вообще. Для меня нормально, когда пакет с печеньем почему-то лежит перед телевизором. Недели две. Но что касается сцены, там всё должно быть идеально. Профессионального идеала я пока не достиг, и дай Бог мне его никогда не достигнуть. Как у Гёте: «Остановись мгновенье! Ты прекрасно!». Фауст умирает в этот момент. Когда человек больше не хочет знаний, не хочет совершенства, это его смерть. А я не хочу умирать. Мне нравится история Шишкина, который ходил в Третьяковскую галерею с красками и кисточками и дорисовывал свои картины. Спектакль – это не какая-то консерва. Это ребёнок, такой сын полка коллективный, все в него вложились, все этого хотели, очень ждали премьеры. Все сделали над собой усилия и очень сильно выросли, в том числе я сам.
Главный урок, который ты вынес из этого опыта?
Первый урок — не бояться говорить людям «нет», если они делают что-то не то. Один человек работает, отдаётся делу, другой – нет. Надо уметь отказываться от скучных фильмов, от скучных книг и людей, которые не горят. Было иногда сложно говорить людям правду. Но кто-то должен это делать, и этим человеком стал я. Тем более, можно отнестись к этому по-разному. Можно захотеть что-то поправить, тогда я помогу, а можно просто уйти. От нас никто не ушёл, всё окей, просто если я вижу недочёты, говорю: «Давай менять». Человек хочет работать, человек хочет служить искусству – молодец. Второе – не надо брать на себя всё, не вывезешь. Я даже заболел на прошлой неделе перед премьерой, потому что у меня и мюзикл, и работа в рехабах, и учёба. Я на пятом курсе ГИТИСа учусь.
Насколько тяжело совмещать работу и учёбу?
На пятом курсе уже не тяжело, потому что приоритет отдаётся твоим проектам. На премьере «Ключей от времени» была моя мастерица, моя наставница – Галина Викторовна Тимакова. Она похвалила меня, но сказала: «Ты сделал слишком аккуратные вещи. Ты же можешь, ты же про эпатаж». Мы ставили советскую оперетту, и я сделал так, что зритель видит историю глазами ревнивого мужа: выходит его жена, они танцуют вальс, а потом меняется свет на неоновый и начинает играть техно-музыка. И всё превращается в клуб, злачное место такое. Это то, как он видит происходящее. Потом они поют советскую оперетту. И Галина Викторовна шла за этим. Она привыкла, что я такой режиссёр вопреки, а получила просто хороший спектакль. Вообще, я ей очень благодарен. У меня такая непростая история – это третья мастерская, в которой я учусь.
А как так получилось?
Выбрал режиссуру, поступил. Сначала учился у Белова. Потом я понял, что жанр мюзикла мне не особо интересен. И вот куда мы в итоге пришли. Ну, поступал я в 2021 году, всё меняется. Перевёлся на оперу к Исаакяну, но не случилось у нас духовного мэтча ни с Беловым, ни с Исаакяном. Я взял академический отпуск в середине третьего курса, не понимал, хочу я этим заниматься или не хочу. Подумал: попробую, Бог любит Троицу. И попал на курс Дмитрия Александровича Бертмана, к Галине Викторовне Тимаковой. Она тот человек, который меня принимает, я безумно благодарен за её любовь, её доброту. Она доверяет мне, а я доверяю ей. И моя театральная мама оценила то, что я сделал, сказала, есть за что похвалить, есть над чем работать. Я буду стараться, но для меня главное – не оценка, а то, что есть такой человек, который в меня поверил, который дал мне шанс, поддержал. Что на премьере были мои родители, моя любимая девушка, коллеги по другим работам. Однокурсники тоже пришли меня поддержать, это очень важно. Я ребятам уже рассказал о площадке, они спрашивали, как это, мюзикл за ноль рублей? Вот так. Берите, пользуйтесь. По моим ощущениям, сейчас в мире мало людей, которые реально бескорыстно готовы делиться, что-то делать для других. А я не буду как Кощей всё узурпировать, всё забирать только себе. Это тогда не про любовь. А когда ты чем-то делишься, то это круто.
Что ты сказал бы поклонникам мюзиклов, которые сомневаются, идти ли на ваш спектакль?
Стоит прийти, потому что это, как минимум, новое слово в столичном мюзикле. Маленький коллектив, содружество, даже не частный театр хочет делать что-то масштабное. Это заявка на прыжок в вечность. У нас не выезжает поезд, как в «Карениной», нет многоуровневых декораций. Спросите себя, зачем вы вообще ходите в театр? Смотреть на красивые декорации? Можно гулять по улице, в Москве много прекрасных зданий. Послушать музыку можно в любых музыкальных сервисах. В театр вы приходите за человеком. А люди у нас с большой буквы, все яркие личности. У каждого свой характер. У нас нет людей, которые серые. У нас все несут в себе какую-то мысль, свою особенную философию. И разве это не здорово — увидеть человека, который чем-то горит, и загореться самому? А мюзикл поможет и нам, и вам получить ресурс. Неважно какой, эмоциональный, материальный, человеческий. И нам будет здорово играть в это и возвращаться к этой истории, как-то её переосмысливать под день сегодняшний.
Какое ещё литературное произведение ты хотел бы перенести на сцену?
Я сейчас делаю спектакль по Достоевскому. Это будет сборная солянка Фёдора Михайловича. Я назвал его «Достоевский. Женщина». Это отрывки из «Братьев Карамазовых», «Идиота», «Игрока», «Преступления и наказания», «Униженных и оскорблённых», где проходит тема образа женщины. Я задумался, счастлив ли кто-нибудь у Достоевского, особенно женщины? Этим спектаклем исследую этот вопрос. В январе поеду в Ульяновский областной театр имени Гончарова, на камерной сцене ставлю «Марию Стюарт» Шиллера. Спектакль в новой инсценировке, например, у меня весь материал в прозе. Такой будет спектакль – что осталось от «Марии Стюарт» после встречи с Львом Гололобовым. Наш театр тоже хочу развивать, но основная проблема сейчас – это помещение. Здесь мы не можем вести коммерческую деятельность, а театру нужны деньги. Не купить себе по Майбаху, а банально оплатить костюмы, реквизит. Хотелось бы, чтобы и ребята получали хотя бы минималку. Концепцию, что артисты скидываются, я не люблю и стараюсь по возможности избегать. Быть артистом и так достаточно сложно: надо петь, плясать периодически, слушать режиссёра и музыкального руководителя.
Мюзикл прошёл путь от лёгкого жанра до серьёзных историй. Куда ему двигаться дальше на российской сцене?
Мне кажется, что незаслуженно мало мюзиклов по отечественной классике. «Анна Каренина», «Братья Карамазовы», «Преступление и наказание», «Идиот» – больше не вспомню названий. Нет такого российского мюзикла, который был бы наравне с «Норд-Остом». И мы очень хотим сделать мюзикл русским – это слово, текст, актуализированные сюжеты. Ещё мне кажется, что в мюзикле очень мало режиссуры, но, например, Франдетти её ярко делает.
Твой любимый мюзикл?
Их несколько, выделю свою большую тройку. «Наташа, Пьер и Большая комета 1812 года» Дейва Маллоя. Это по «Войне и миру», мюзикл идёт на прогресс-сцене Бродвея, у них есть экспериментальная лаборатория. Интересно, смешно, здорово сделано. «Вестсайдская история», нравится мне Шекспир, очень классное его переосмысление. И «Преступление и наказание» Артемьева, очень нравится музыкальный материал. Я даже считаю, что незаслуженно отказались от некоторых номеров в Театре мюзикла. Достоевский — это такой автор, которого очень сложно переносить в современность.
Почему?
Я недавно смотрел на Кинопоиске новый сериал «Преступление и наказание», бросил на первой серии, мне не зашло. А в мюзикле всё происходит в девяностые, это тоже нужно оправдать. Режиссёрская работа – это разложить скелет мюзикла, вычленить главное и выстроить жизнь. Работать с артистами, а не просто придумать что-то вроде: «О, Раскольников там будет бомжевать, а у старухи-процентщицы лавка в переходе». Это прикольно. Но недостаточно для взрыва образа – когда я смотрю на сцену и вижу в этом себя, свою боль. Как пример могу привести «Ночи Кабирии», мой любимый фильм у Феллини, прекрасная картина. Его жена Джульетта Мазино играет героиню низкой социальной ответственности, но при этом она показана как невероятно светлый человек. Понимаешь, что её проблема не в том, что у неё денег нет, и ей приходится этим заниматься. А в том, что она наивная и доверчивая. И я в этом как-то узнал себя. В «Ключах от времени» поднимается такой главный вопрос – можно ли влюбить в себя человека против его воли? И наш мюзикл отвечает на этот вопрос. Я бы даже не сказал, что у нас есть отрицательные герои, каждый просто хочет быть счастливым.
А для тебя что значит быть счастливым?
Я считаю, что ты счастливый человек, если любишь. Если выбирать, любить или принимать любовь, я выберу любить. Потому что удовольствие от процесса, как и в театре. Я не настолько получу удовольствие от состоявшейся премьеры, по сравнению с тем, как я её готовил.
Тебе процесс нравится больше, чем результат?
Да, абсолютно. Но результат тоже важен. Я всем сказал: восьмого числа: «Вы молодцы, но продолжаем работать дальше, это не повод расслабляться». Мы о себе ярко заявили, но всё только начинается. Впереди много работы. Я считаю, что театр должен быть про сегодня. Это не значит, что мы должны тут роботов добавить – настроение меняется, артисты вырастают, я вырастаю, ситуация в мире меняется. «Война и мир» сегодня читается не так, как 5 лет назад, и это нормально.А счастье профессиональное – это, конечно, свой дом. Театр, место, где ты можешь работать, творить с другими людьми. Мне очень нравится высказывание Славы Полунина: «Делай театр с теми, кого хочешь обнять». Всех наших ребят я реально хочу обнять. Хотим найти дом, хотим, чтобы 8 и 14 октября вошли в нашу историю. Не просто как даты премьеры, а даты рождения театра.
Беседовала Виктория Штерн
Фото: соцсети