В рамках гастролей в Санкт-Петербурге на сцене Театра им. В. Ф. Комиссаржевской московская «Студия театрального искусства» 30 сентября и 1 октября показала недавнюю премьеру — «Чеховъ. Ивановъ. Слова. Слова. Слова» режиссера Сергея Женовача. За основу постановщик взял раннюю пьесу Чехова «Иванов», заметно сократив ее и перестроив в соответствии со своим замыслом.
Главное изменение видно сразу. Николай Алексеевич Иванов в исполнении Алексея Верткова лежит на диване и почти весь спектакль молчит. Во фраке, с хризантемой в петлице, но босой и растрепанный, он будто уже выпал из нормального течения жизни. В пьесе Чехова Иванов спорит, оправдывается, объясняет свое состояние, раздражается, пытается понять самого себя. Женовач отнимает у него эту возможность. И тем самым ставит своеобразный эксперимент: что останется от человека, если лишить его права рассказывать о себе? Ответ немедленно начинают давать окружающие.
Сценография Александра Боровского делает устройство этого эксперимента предельно наглядным. В центре — диван с Ивановым, за ним стена с печью и высокими дверями. Через них один за другим появляются персонажи, обращаются к лежащему человеку и снова исчезают. Пространство почти не меняется, как не меняется и положение героя. Меняются только те, кто пытается определить, что с ним происходит.
Управляющий Боркин (Никита Исаченков) видит в Иванове прежде всего хозяина разоренного имения, неспособного решить денежные проблемы. Доктор Львов (Александр Суворов) считает его человеком нравственно подозрительным, почти обвиняемым. Анна Петровна (Татьяна Волкова) говорит о муже, любовь которого куда-то исчезла. Саша Лебедева (Анна Саркисова/Алёна Семенова) — о несчастном, которого можно спасти силой собственного чувства. Старый друг Лебедев (Андрей Шибаршин) предлагает простодушное объяснение: Иванов слишком много думает. Каждый приносит к дивану готовую версию — и почти никто не допускает, что она может быть недостаточной.
Из-за молчания Иванова диалоги превращаются в монологи, а сам герой — почти в объект исследования. О нем говорят в его присутствии, ему объясняют, как следует жить, чего хотеть, кого любить и от чего страдать. В этом есть отчетливый комизм: персонажи продолжают разговор с человеком, который демонстративно отказывается в нем участвовать. Но постепенно смешное делается тревожным. За стремлением помочь обнаруживается желание непременно назвать чужую болезнь и тем самым сделать ее понятной.
Женовач не предлагает зрителю присоединиться ни к одному из этих диагнозов. Напротив, множество объяснений не проясняет Иванова, а запутывает. В этом спектакль неожиданно точно следует за Чеховым, который не дает единственной причины его внутреннего слома — бытовой, социальной, любовной или нравственной. Все объяснения работают лишь отчасти.
Поэтому особенно важен финальный ход. Почти полтора часа зритель ждет, когда Иванов наконец заговорит, словно именно его собственные слова должны расставить все по местам. Он поднимается с дивана и произносит большой монолог, составленный из реплик, разбросанных у Чехова по всей пьесе. Но долгожданное самообъяснение ничего не разрешает.
Иванов способен перечислить симптомы собственной катастрофы — усталость, страх, разочарование, вину, утрату цели, — но не способен назвать ее первопричину. Получив наконец возможность высказаться, он оказывается не ближе к истине о себе, чем люди, которые весь спектакль пытались эту истину сформулировать за него. Так название «Слова. Слова. Слова» приобретает дополнительный смысл. Люди не слышат друг друга — это лишь часть проблемы. Слово вообще не способно исчерпать человека. Чужая речь превращает Иванова в набор характеристик, собственная — в набор мучительных вопросов.
В финале герой задувает свечу и уходит в темноту, откуда раздается выстрел. Начинают хлопать опустевшие двери. Все слова уже произнесены, а ответа так и нет. Возможно, в этом и заключается суть режиссерского решения. Женовач не дает окончательного ответа и сохраняет за Ивановым право остаться непонятым. Он не упрощает Чехова и не пытается объяснить его за зрителя.
Текст: Наталья Яковлева
Фото театра