Рэп-сказка «Снежная королева» Московского рэп-театра в постановке Давида Саакяна была показана в Санкт-Петербурге 17 октября, в рамках Большого детского фестиваля. Почему бы и нет: рэп так рэп — лишь бы талантливо. Театр заявляет, что заново открывает литературу прошлого. Но в чём именно заключается это открытие? В том, что персонажи читают рэп? Сам по себе жанровый приём ещё не становится новой интерпретацией. Важно, как он помогает раскрыть историю и характеры.
На огромной сцене — минимум декораций: металлические рамы с натянутым полиэтиленом, стремянка и продуктовая тележка (сценограф Валерия Иволгина). Рамы ещё можно понять и принять, а вот со стремянкой и тележкой возникают вопросы. В официальном описании сказано, что стремянка символизирует детский шалаш, а тележка напоминает об обществе потребления. Символы сами по себе интересные, но как они связаны со «Снежной королевой»?
Тележка находится в доме бабушки, Кая и Герды. Значит ли это, что их дом — пространство общества потребления? Если да, спектакль никак не объясняет, почему. На стремянке по очереди оказываются Снежная королева и Атаманша, но заявленный образ детского шалаша в этих сценах так и не становится частью драматургии.
Персонажи кажутся плоскими, их поступки и отношения не всегда имеют понятную мотивацию, а манера актёрского существования временами напоминает утренник. Маленькая разбойница предлагает Герде играть в оленя, чтобы это ни значило. Но почему именно в оленя? Как возникает эта метафора внутри спектакля? В сказке Андерсена олень — самостоятельный персонаж, однако в спектакле его нет. Почему и для чего? Затем ни с того, ни с сего Разбойница отпускает Герду. Что произошло с героем, что она решилась на такой несвойственный для нее поступок? В сказке всё понятно, но с актрисой ничего не происходит, действие режиссёром не выстроено.
Снежная королева за несколько секунд проходит ускоренный курс осознанности, замораживает Советника, похожего то ли на героя «Матрицы», то ли на персонажа «Людей в чёрном», то ли на «лакшери чекиста», а затем отпускает Герду. Такие повороты могли бы работать в условном театре, если бы были подготовлены логикой действия. Здесь же они выглядят случайными.
Отдельно стоит отметить актёрскую работу исполнителя роли Ворона. В его существовании есть живость и точность, которых часто не хватает остальным персонажам. Рэп задаёт спектаклю современный ритм, но не заменяет драматургического развития и не объясняет, почему герои ведут себя именно так. «Снежная королева» — история о привязанности, страхе, верности и взрослении. Здесь же современная форма оказывается важнее содержания. В постановке есть энергия и внешняя крутизна, но нет самого важного — наивности и детскости, простой доброты.
В этой сказке много смыслов, важных для ребёнка, и задача режиссёра вытащить эти смыслы, а не оставлять на уровне произнесения текста. Но в спектакле всё сводится к движению в такт биту и узнаваемым современным интонациям. В программке автором указан Ханс Кристиан Андерсен, однако спектакль заметно опирается на пьесу Евгения Шварца, который при этом никак не упомянут. Изменён и финал. В таком случае корректнее было бы обозначить постановку как спектакль «по мотивам» произведений Андерсена и Шварца.
Упрощение классического текста может быть оправданным, если оно помогает ребёнку войти в сложный материал. Но здесь возникает обратный вопрос: не слишком ли много уже упрощено? Детскому зрителю необязательно всё разжёвывать. Иногда его стоит, наоборот, подтягивать к сложному, неоднозначному и настоящему. Иначе существует риск, что внешняя форма окажется важнее внутреннего содержания.
В спектакле заняты Нина Колосова, Михаил Ушурелу, Кристина Ковалюк, Денис Криштопов, Рамиль Ахмеров, Сергей Рогачков, Анна Борунова, Дарья Рыжанкова, Василий Шутько.
Большой Детский фестиваль проводится при поддержке Президентского фонда культурных инициатив, Министерства культуры Российской Федерации и Комитета по культуре Санкт-Петербурга.
Текст: Ирина Гришина
Фото театра