В Александринском театре состоялись гастроли монгольской труппы. Империя хунну – что мы знаем о ней? Какие сведения дошли до наших дней? Наверняка ответы на эти вопросы может дать только сведущий читатель, любитель истории кочевых народов, из которых хунну – самый влиятельный в Центральной Азии далекой древности. Завесу времени приподнял Монгольский государственный академический театр драмы, обратившись к событиям более чем 2230-летней давности, а именно к основанию легендарным Модуном шаньюем Империи хунну на рубеже III-II веков до нашей эры.
Постановка «Сын Тенгри» (в переводе – «Сын неба») была создана в 2011 году и возрождена в 2024 в новой редакции (режиссер-постановщик – Наранбаатар Намнан, драматург – Цогнэмэх Битогтох). Показ спектакля состоялся 5 сентября на сцене Александринского театра в рамках МЕЖДУНАРОДНОЙ ПРОГРАММЫ ФЕСТИВАЛЯ «АЛЕКСАНДРИНСКИЙ».
Модун шаньюй – фигура неоднозначная, как и многие правители, оставившие после себя сильное государство и богатое наследие. Мудрый правитель или бездушный тиран? Каждый ответит на этот вопрос по-своему. Однако неизменным остаётся факт огромного влияния Модуна на историю своей империи.
В воссоздании древнего колорита безусловную роль сыграли внушительные декорации с архаично-восточными мотивами: украшающие портал сцены наскальные письмена, впечатляющие разнообразием проекции на заднике, напоминающий птичьи крылья пьедестал трона. Не менее выразительны реквизит и бутафория – курильница для благовоний, ритуальная чаша, а порой и предметы устрашающего вида, как, например, пыточный конь, использованный в сценах пребывания Модуна в качестве заложника в государстве Юэчжи.
Но более всего погружают в эпоху костюмы, созданные с опорой на традиционный дизайн национальной одежды (художник по костюмам – Ганхуяг Тудэвдорж). Здесь и меха, и шёлк, и кожа. Причудливые головные уборы конической или напоминающей череп формы, доспехи, парадные царские наряды и многочисленные дополнения к ним – пояса и другие аксессуары – рассказывают историю наравне с речью артистов.
Этот спектакль невозможно представить ни без визуального воплощения, ни без музыкального сопровождения (композиторы – Сэр-Од Тогтох и Эрдэнэбат Баатар). Музыка становится частью действия с первых секунд: удар чаши в полной темноте – самый первый звук – звучит как предвестник долгого рассказа, он сменяется записью звуков природы и горлового пения (звукорежиссер – Майдаржав Тогтохбаяр) и «зачином» сказителя, открывающим дверь в мир древнего монгольского фольклора. Медитативный эмбиент чередуется с захватывающими эпическими ритмами и протяжными мелодиями – они сопровождают ключевые эпизоды спектакля: появление Модуна (Шинэбаяр Баасанбуу), его свидание с возлюбленной Шагэ (Мягмарсурэн Пурэвсурэн), создание десятитысячного войска, прощание с погибшим от его руки отцом (Тумэн шаньюй – Тувшинхуу Мунхзаяа), а затем – с матерью (царица Могол – Оюундарь Жамсранжав), отправившейся вслед за супругом.
Каждый звук в «Сыне Тенгри» неслучаен. Появление важного сообщения сопровождается варганом, лирическая сцена – жалобной мелодией струнного инструмента, обрядовые сцены – ритмами ударных. Звуками становятся удары, шаги, оружие, плети. Это уже не музыка в привычном понимании, а целая система, из которой складывается звуковая ткань спектакля.
История Модуна сама по себе полна жестокости: власть, войны, семейные конфликты, предательство. Но спектакль не пытается сделать ее исключительно историческим рассказом. Его интересует человек внутри этих событий. И музыка помогает показать то, что трудно выразить словами: страх, тревогу, боль, ожидание, скорбь.
«Сын Тенгри» интересен именно этим качеством. Древнюю историю здесь не просто рассказывают – ее буквально заставляют звучать. И, пожалуй, главный эффект спектакля заключается в том, что непривычная музыка постепенно перестаёт восприниматься как экзотика. Она становится языком этой истории – языком, который не требует перевода.
Текст: Наталья Захаркина
Фото театра