В минувшие выходные Новая сцена Александринского театра принимала столичных гостей. Независимый музыкальный проект Île Thélème Ensemble привез в Петербург камерную программу “Диалог”.
В названии ансамбля встречаются французское île – «остров» – и греческое θέλημα – «воля, желание». Это отсылка к Телемской обители Рабле, чей устав гласил: «Делай что хочешь». Для ансамбля это точная метафора независимой музыкальной территории: тут и редкие партитуры, и бережно переосмысленная классика, и экспериментальные современные опусы. Такой своеобразный остров вольного слушания, в который музыканты превращают каждый концерт.
На вечере в Северной столице выступал дуэт артистов Île Thélème Ensemble с камерной программой для виолончели и фортепиано. За роялем – художественный руководитель проекта Наталья Соколовская, партия виолончели – Евгений Румянцев.
Программа «Диалог» – это четыре партитуры, в которых виолончель и фортепиано по-разному понимают свое равенство: спорят, соглашаются, молчат вместе. Кольцевая композиция вечера была заключена в рамки крупной формы, внутри которой привычный дуэт вел диалог уже не только друг с другом, но и с механизмами и тишиной. Соколовская и Румянцев – тот случай ансамбля, где оба партнера обладают развитым чувством звуковой перспективы и слышат не просто свою партию, но и общий баланс.
Исполнители открыли вечер до-мажорной сонатой Бенджамина Бриттена(ор.65), где условия игры прописаны уже в названии первой части: “Dialogo”. Сочинение было создано специально для Мстислава Ростроповича и исполнено композитором вместе с ним впервые в Олдборо в 1961 году. Бриттен-пианист писал партнёрскую партию, прекрасно зная, как устроен ансамбль изнутри. Отсюда — редкая для XX века последовательность: пять частей, каждая из которых не закрепляет первенства ни за одним из инструментов.
Далее на смену роялю пришла электроника: Евгений Румянцев исполнил “Trains” для виолончели и магнитофонной ленты Джоанны Бэйли (2014). Здесь уже партнером виолончели стал фиксированный звук, который нельзя ни переубедить, ни попросить сыграть тише, ни повести за собой. Виолончелист, лишенный права на rubato, превратил техническое ограничение в художественный приём: живой инструмент звучал у него не «против» машины,а внутри её пульсации. Границы между живым инструментом и записью размывались повторяющейся пульсацией, шумовыми и механическими слоями звучащих поездов. Название при этом сработало двойственно: поезд — это образ и скорости, и монотонная повторяемость, и движение без изменения.
В сердце программы прозвучала “Melencolia I” (1981) итальянского композитора Сальваторе Шаррино. Оба исполнителя продемонстрировали то, что называется «игрой на пределе слышимости»: флажолеты, микроинтервалика, обертоновые наслоения, паузы как полноправные части формы. Фортепиано здесь выступило, скорее, как резонатор, а виолончель – как очень тихий второй голос. Вместе они добивались почти неразличимого слияния тембров, сохраняя при этом ясность мысли.
В финале вечера прозвучал Сэмюэл Барбер и его Соната для виолончели и фортепиано ор. 6 (1932). Это отсылка к тому, с чего диалог начинался – к крупной форме. Несмотря на то, что Барбер написал это произведение будучи только двадцатидвухлетним, это уже вполне зрелая партитура: полноценные три части, от Allegro ma non troppo через Adagio к Allegro appassionato. Здесь нет ни спора, ни механического отчуждения: диалог в финале оборачивается согласием. Виолончельная линия представлена непрерывной кантиленой, требующей длинного дыхания, ровного владения вибрато и умения переходить из регистра в регистр “без швов”, что виртуозно демонстрировал Евгений Румянцев. Фортепианная же партия по плотности звучала подобно оркестровой партитуре, а Наталья Соколовская неизменно “договаривала” фразу вместе со вторым солистом.
Идея программы “Диалог” была реализована через четыре разных представления о диалоге: спор равных у Бриттена, разговор с механизмами у Бэйли, меланхоличный шепот у Шаррино и, наконец, согласие у Барбера. Амузыканты Île Thélème Ensemble предоставили право каждой партитуре говорить на своем собственном языке.
Текст: Татьяна Антонова
Фото: соцсети