Молодой питерский режиссёр Дмитрий Мульков и старожил Театра.doc драматург Анастасия Патлай поставили спектакль-вербатим «Выход» о буднях больничных клоунов. И о задаче театра в её предельном выражении — взаимодействии людей через игру. Показ премьерного спектакля состоялся 8 сентября.
«Выход» — это документальный театр в квадрате. На сцене — реальные актёры, которые работают в онкологии. В спектакле они рассказывают свои истории. Сцена похожа на настоящую гримёрку больничных клоунов — чёрная комната в подвале, вешало с одеждой в чёрных чехлах, к которому прицепилась разноцветная марионетка — «Олег Попов». Пока зрители подходили, одна из актрис гладила свой наряд, а другие переодевались. За кадром Дмитрий Мульков рассказывает о своём первом выходе на смену вместе с больничными клоунами.
Илья Боязный, Елена Муравьёва, Марина Карлышева, Иван Лапин и Алина Макарова выстроились вдоль рампы. На них — яркие костюмы, забавные шапки, красные носы и медицинские маски. Спектакль — как сборник новелл: клоуны говорят о том, что привело их в больницу, как осваивали ремесло и как складывается их работа. Елена искала волонтёрский проект, Алину к выбору подтолкнула болезнь дочери. А вот самый опытный клоун Илья оказался в проекте из-за неудачной актёрской карьеры. По его мнению, хорошим человеком считают артиста, который ходит в больницу в дополнение к основной работе. А если больничный клоун — профессия, к тебе есть вопросы. Но для Ильи главное — пространство творческой свободы и импровизации, в котором он оказывается, когда надевает красный нос. У труппы есть наработанные приёмы, но «ходить по натоптанному» скучно, поэтому они постоянно придумывают ещё что-то новое.
В 2007 году Михаил Угаров писал: «Вербатим должен заниматься пограничными зонами. Там, где наступает моё авторское онемение, вот там — вербатим». Детский онкоцентр — такая зона. Алина рассказала про случай с девочкой в реанимации. Через стекло она показывала ей черепашку — куклу-перчатку. Малышка зацепилась за игрушку взглядом и включилась в игру. На несколько минут Алина отвлекла ребёнка от манипуляции: она сделала свою работу — а врачи свою. Алина не просто рассказывала — она достала эту черепашку. Та вытянула шейку из панциря и повела головкой, всматриваясь в зал. Зрители, буквально как та девочка, запали на неё. В этот момент случилась театральная магия: исчезла граница между актёром и ролью, сценой и залом. Но, как сказал Иван: «Если ты занят делом — сентиментальность в процессе не участвует». В спектакле много забавного. Илья пять минут выступал перед пациенткой, прежде чем понял, что она слепая. Елена обожает плясать с мамами — и станцевала с девушкой с первого ряда.
Спектакль закончился историей марионетки, которая всё время сияла в темноте сцены. «Олега Попова» клоуны нашли на двери своей гримёрки — его повесила мама мальчика, умершего накануне. Алина Макарова призналась, что мужество пациентов даёт ей силы: «В больнице мы встречаем невероятных людей. Они — живые святые. Слышите? Вы — невероятные!». Эти слова были обращены прямо ко мне — двадцать лет назад я была мамой онкобольного ребёнка. Актёры ответили мне на вопрос Угарова: «Поскольку дистанция между персонажем и актёром в док-театре минимальна, возникает вопрос — как разрушить её на сцене?».
Спектакль создан при содействии АНО «Больничные клоуны».
Текст: Марина Левен
Фото: Ирина Петровская-Мишина