С 23 по 28 июня в Ярославле в третий раз проходит театральный фестиваль «Волков. Подмостки». В рамках фестиваля в этом году можно посетить 67 культурных событий, которые проходят на 25 площадках, и на сценах театров, и в нетеатральных пространствах. В программе значатся спектакли современных российских режиссёров первого порядка — Антона Фёдорова, Петра Шерешевского и Дмитрия Крестьянкина.
Думаю, я не ошибусь, если скажу, что многие на фестиваль «Волков. Подмостки» приехали именно ради «Тени» Шерешевского, хоть и достаточно давнего его спектакля из Казанского ТЮЗа. У меня, правда, есть некоторые сомнения, в таком ли именно виде играют его в Казани: мне очень нравится, что фестиваль занимает площадки, максимально далекие от театра: культурно-просветительский центр при церкви, завод валяной обуви, деревня Ченцы и т. д., но зал ЯГПУ имени Ушинского едва ли приспособлен для театра. Спектакль был показан 26 июня.
Спектакль поставлен в 2021 г. и вырос изначально из лаборатории, посвященной Евгению Шварцу. Шварца Шерешевский уже ставил, в Питере в КТМ — «Обыкновенное чудо», которое из сказки превратилось в историю, придуманную для любимой умирающей жены. «Тень» тоже лишена сказочности. Всё предельно просто и бытово: матрас, телевизор, кухонный стол, заваленный абы чем, плитка, на которой прямо со скорлупой будут жарить яичницу пьяные Ученый (Павел Густов) и Доктор (Алексей Зильбер): какой спектакль Шерешевского да без еды? Художники — Петр Шерешевский, Надежда Иванова.
И важное — несколько зеркал по периметру сцены, в которых (помимо экрана с видео из камер — куда без этого?) видны отражения героев, куда они постоянно смотрятся как в самих себя, куда-то в глубину себя. Тень здесь — не нечто внешнее, контрастное, а это часть их самих. Собственно, первое, что мы слышим в спектакле, это как раз монолог Тени из пьесы: взрослый мужчина, проснувшись на матрасе с певицей Юлией в исполнении Дарьи Бакшеевой (позже она, по-пошлому завернувшись в полотенце, будет петь песню «Попытка №5» группы ВИА ГРА), смотрит на себя в зеркало и размышляет. А в следующей сцене он садится молча на тумбочку (казалось бы, обычная маркировочная надпись в углу этой самой тумбочки, но камера периодически так крупно ее показывает, что мы видим меняющийся на ней год) и как будто смотрит на себя, только более юного. Ещё не ставшего холодным циником, ещё влюбленного, ещё пылающего разными эмоциями. Эти две ипостаси: условно молодой Ученый (Ярослав Кац) и взрослый, как будто становятся тенями друг друга. Они наблюдают поочерёдно друг за другом. Молодой — за тем, что его ждет. Взрослый — за тем, что было в его прошлом. Молодой ещё любит, Взрослый предлагает Молодому отказаться от чувств — якобы так жить проще.
И эта «зеркальность» касается не только персонажа Ученого. Что-то подобное происходит и с принцессой (Полина Малых), у которой её собственный страх вдруг становится реальностью: выясняя отношения с тем самым молодым Ученым, она ему рассказывает сказку про красавицу, ставшей лягушкой из-за влюблённости в холодного человека, а в скорости случается сцена ее свадьбы (и мы понимаем, что «сказка» становится реальностью).
Но это не только история об отказе от чувств, об уставшем человеке, которому жизнь наскучила. Очевидно, тут возникает и политическая тема. И связкой между двумя этими темами становятся слова Доктора — играя с Ученым в настольный теннис (этот стол позже накроют белой скатертью и он станет и местом свадьбы, и обеденным столом Министра Финансов в исполнении Михаила Меркушина, за которым он будет обедать с Юлией, отвратительно скрипя приборами по пустым тарелкам), он произносит: «твои дела плохи, если не научишься пожимать плечами — нужно смотреть на мир сквозь пальцы». А Ученый не смотрит — он здесь не ученый так-то, а, видимо, оппозиционный журналист. Хочется верить, что он несколько менее претенциозно пошлый, чем журналист Цезарь Борджиа (Виталий Дмитриев), чей почти что вставной бенефисный номер был вначале — когда он выходил к залу со стендапом якобы на злобу дня: «всегда найдутся недовольные» (было смешно, потому что ровно на этой фразе кто-то в зале достаточно шумно стал пробираться к выходу), а потом, стянув одни трусы и оставшись в других, блестящих, стал вопрошать: «ну, теперь вы довольны моей откровенностью?»). Хотя, как и в нашей нынешней жизни, есть ощущение, что вся его (Ученого) оппозиционная журналистика так и останется на кухне — где Ученый и Доктор выпивают, что-то пьяно орут под не менее громко орущую музыку и пытаются понять, что же им делать дальше. Никакого счастливого конца у этой сказки нет: «Осторожно, ваша сказка может закончиться плохо».
Если вдруг по тексту показалось, что спектакль мне безоговорочно понравился, то нет. Он, к счастью, намного менее лобовой, чем многое, что Шерешевский делает сейчас. У меня после просмотра было желание подумать про увиденное, но, по-моему, не столько из-за глубины, сколько из-за того, что спектакль распадается на отдельные темы (это при хронометраже в 1:15), многие из которых приходится самому додумывать и собирать воедино.
Текст: Нина Цукерман
Фото театра