На Камерной сцене МДТ 16 июня вышел второй спектакль Дмитрия Волкострелова, ученика Льва Додина. Для новой постановки режиссер выбрал «Счастливые дни» Сэмюэла Беккета — одну из самых известных и одновременно сложных для сцены пьес ХХ века. Написанная в 1961 году, она долго воспринималась как почти неподвижная философская притча: женщина по имени Винни оказывается погруженной сначала по пояс, затем по шею в землю, разговаривает с почти безмолвным мужем Вилли, перебирает вещи в сумке и повторяет: «Еще один счастливый день». Волкострелов почти не меняет текст Беккета, но меняет оптику спектакля. Его герои прежде всего оказываются не философскими фигурами, а двумя людьми, прожившими вместе долгую жизнь.
На втором звонке красный театральный занавес поднимается. На сцене — женщина, лежащая лицом вниз на коричневой высохшей земле. Под лицом аккуратно подстелен белый платок. Позади — огромный экран с ярко-зеленым холмом под голубым ясным небом, мгновенно вызывающий ассоциацию со знакомой заставкой Windows XP. Третий звонок будит Винни. Она медленно поднимается, долго рассматривает зрительный зал, словно пытаясь узнать кого-то в лицах зрителей, слегка улыбается и начинает будничную беседу.
Ирина Тычинина играет Винни без трагического надрыва и без гротеска. Она говорит спокойно, с легкой самоиронией, будто объясняет зрителям правила своей жизни. Ее героиня привычно перебирает вещи в сумке, пытается дочитать надпись на зубной щетке, раз за разом останавливаясь на слове «100%», меняет очки на лупу, чтобы разобрать текст до конца. Возмущается непристойной открыткой и журит мужа Вилли, но тут же сама начинает над ней шутить. Иногда речь неожиданно обрывается, улыбка исчезает, и становится ясно: Винни прекрасно понимает происходящее. Однако уже через мгновение она вновь продолжает говорить, словно единственный способ справиться с реальностью — прожить этот день так же, как все предыдущие.
Почти незаметно рядом существует Вилли в исполнении Александра Кошкарёва. Большую часть первого акта он скрыт за земляным кубом. Он редко отвечает словами, но постоянно откликается шорохом газетных страниц, смешками, короткими репликами, кряхтением, поправляет соломенную шляпу, подкладывает под нее носовой платок. Их разговор складывается не столько из слов, сколько из многолетней привычки слышать друг друга. Именно поэтому рассказ Винни о пожилой паре, которая идет, держась за руки, но давно утратила близость, звучит как противопоставление их собственным отношениям. Любовь здесь проявляется не в признаниях, а в самых обыденных жестах.
Главный режиссерский ход связан с тем, как постепенно меняется восприятие зрителя. Благодаря игре Ирины Тычининой абсурд очень быстро перестает казаться абсурдом. Женщина, погруженная в землю, становится такой же естественной частью мира, как зубная щетка или утренний разговор супругов. И только тогда этот мир начинает пугать. Хриплый звонок, похожий на школьный, неизменно начинает новый день. Винни признается, что пыталась уснуть, не дожидаясь звонка, но это оказалось невозможным. Предметы вновь появляются в сумке, будто ничего не произошло. Даже револьвер, который она спокойно кладет рядом с зеркалом и зубной щеткой, оказывается частью привычного порядка.
Не меняется и пейзаж на экране, хотя к концу первого акта он лишается цвета, становясь черно-белым. Поверх него возникают строки Шекспира, Библии, Китса, Йейтса, Аристотеля, Браунинга — каждый раз, когда Винни произносит начало знакомой цитаты. Волкострелов буквально выводит на поверхность память героини, которая у Беккета существует только в речи. Меняется не само пространство — меняется взгляд зрителя, уже успевшего принять его законы.
Во втором акте Винни погружена в землю по шею. Она зовет Вилли, но долго не получает ответа. Затем он появляется вновь — теперь в темном костюме, с бабочкой и белым платком в нагрудном кармане. Медленно, на четвереньках, он переползает через сцену, взбирается сначала на один стул, затем на другой и наконец тянется к Винни, цепляясь за край земляного куба. Перед этим она тихо напевает мелодию любовного вальса из «Веселой вдовы», затем произносит: «Win» — и закрывает глаза.
Беккет исследует человека перед лицом времени и смерти. Волкострелов сохраняет эту тему, но делает ее почти интимной. Он показывает, как человек привыкает к невозможному и продолжает жить внутри мира, который уже нельзя изменить. Когда Вилли наконец протягивает руку к Винни, философская притча Беккета превращается в историю любви, которая длится до тех пор, пока человек способен сделать это последнее движение навстречу.
Текст: Наталья Яковлева
Фото театра