Билеты на концерт Антона Батагова, состоявшийся 23 мая 2026 года в пространстве «Сообщество» на Новой Голландии, разлетелись быстро. Достаточно было одного короткого сообщения в телеграм-канале музыканта: «23 мая в Петербурге», затем появился анонс от самой площадки. Такие концерты не нуждаются в масштабной рекламе: их аудитория знает, чего ждет.
В этот вечер Батагов исполнил одно из самых известных сочинений американского композитора Мортона Фелдмана — Triadic Memories. В 2026 году музыкальный мир отмечает столетие со дня рождения Фелдмана. При жизни он так и не стал по-настоящему знаменитым, долгое время оставался фигурой почти незаметной для широкой публики, но сегодня его музыка звучит на лучших мировых сценах, а его влияние на современную академическую музыку велико.
Антон Батагов — композитор и пианист, выпускник Московской консерватории (в классе Т.Николаевой), живет в Нью-Йорке. Он регулярно приезжает в Петербург и Москву с новыми программами, каждая из которых становится событием.
В этот вечер встретились два художника, которых разделяют десятилетия, но объединяет родство музыкальной мысли. Казалось, Батагову достаточно было лишь коснуться клавиш, чтобы между ним и Фелдманом начался разговор. Не исполнение, а настоящий диалог. Зрители же оказались случайными свидетелями беседы, которая не имела ни начала, ни конца. Она существовала всегда, а нам лишь позволили ненадолго услышать ее.
Triadic Memories построено из повторяющихся музыкальных паттернов. Одни возникают, исчезают и возвращаются вновь, другие постепенно сменяют друг друга. Количество повторений исполнитель определяет самостоятельно — иногда два или три раза, иногда шесть или больше.
Мне посчастливилось сидеть так, что были видны ноты. Партитура поразила своей почти аскетической чистотой: никаких исполнительских пометок, никаких подробных указаний — лишь редкие цифры повторов и вертикальные линии, обозначающие моменты одновременного звучания обеих рук. Эта чистота словно отражала саму идею произведения. Постепенно перестаешь анализировать происходящее. В какой-то момент мозг уже не успевает отслеживать едва заметные изменения мелодии, гармонии и фактуры и просто отпускает контроль. Наступает состояние потока — того самого flow, к которому музыка минимализма ведет особенно естественно. Время перестает ощущаться привычным образом: два часа проходят одновременно очень медленно и удивительно быстро. После исполнения Батагов произнес фразу, которая, кажется, стала лучшей оценкой вечера: «Эту музыку нужно слушать так, как слушали ее сегодня вы».
На протяжении всего концерта музыкант обращался к публике, предваряя каждое произведение небольшим рассказом о композиторе и истории сочинения. Эти комментарии не отвлекали от музыки, а становились частью общего повествования.
После Фелдмана программа неожиданно изменила направление. На бис прозвучал Чайковский “В церкви” — музыка, написанная для детей, но требующая от исполнителя взрослого мастерства и тончайшего чувства стиля. Затем последовал Бах, а после — Филип Гласс, чья музыка словно продолжила размышления, начатые Фелдманом, но уже на другом языке.
Концерт оказался не просто последовательностью произведений разных эпох. Он стал путешествием через несколько способов слышать время. У Фелдмана время растворяется, у Баха — обретает архитектурную ясность, у Чайковского становится человеческим и теплым, у Гласса — превращается в непрерывное движение.
Редко удается побывать на концерте, после которого хочется говорить не о технике исполнения или удачности программы, а о собственном внутреннем опыте слушания. Вечер 23 мая на Новой Голландии оказался именно таким. Возможно, потому, что главным его событием стала не музыка сама по себе, а тот незримый разговор всех композиторов, который продолжился и после концерта, который продолжается сейчас. И никогда не перестаёт.
Текст: Ксеня Яснюк
Фото: соцсети