На Новой сцене Александринки в рамках фестиваля «На нечетной стороне. Новая XIII» 16 мая прошел вечер синтеза музыки и танца “Тринадцать гармоний”. При всей репутационной ненадежности цифры в названии, эксперимент по соединению живой музыки с танцевальным движением можно считать удавшимся и визуально запоминающимся.
Новая сцена в рамках празднования своего тринадцатого дня рождения решила концептуально подойти к наполнению фестиваля: за четыре дня был продемонстрирован междисциплинарный подход, который лежит в основе работы команды. Музыка, театр, танец и медиа – все четыре направления смогли “поделить” Новую сцену между собой.
Разделили её и танцоры с музыкантами. На вечере “Тринадцать гармоний” за хореографию в стиле contemporary отвечала компания “Омут”. За роялем был музыковед Ярослав Тимофеев, которого публика обычно видит в амплуа ведущего концертов. На этот раз он вышел на сцену как концертмейстер для солиста-скрипача, лауреата международных конкурсов Даниила Когана.
Современная хореография в этот вечер встретилась с музыкой Джона Кейджа– авангардного композитора-экспериментатора ХХ века, который возвел случайность в структурный принцип музыкальной композиции и превратил звук в “контролируемый хаос”. Для музыки Кейджа характерно разрушение тональных связей – гармонических последовательностей, к которым привычно человеческое ухо. А паузы и тишину он делает частью концепции: ноты в тексте зафиксированы, однако их длительность часто оставлена на усмотрение музыкантов.
К слову, скрипач Даниил Коган как раз из тех, кто любит играть современную экспериментальную музыку и легко соглашается на различные музыкальные авантюры. По его словам, язык композиторов второй половины XX века часто более понятен и доступен для слушателя.
Любопытно, что под разреженную во времени музыку Джона Кейджа и танец не воспринимается в привычной для него форме. Здесь движения не имеют совпадения с сильными долями, потому что доли эти – непредсказуемы. На вечере “Тринадцать гармоний” танцовщики иногда заканчивали двигаться под уже угасшие звуки скрипки и фортепиано – в полной тишине, а порой и музыка продолжала звучать, когда на сцене уже не было никакого танца.
Это первый подобный опыт команды “Омута” в сочетании с “живым”исполнением композиций. Главный хореограф Надежда Коханова говорит, что у нее не было цели поставить танцевальный спектакль. Задачей было исследовать взаимодействие движения с подобной музыкой.
В ходе перфоманса публике показали серию танцевальных зарисовок на кейджевские «Тринадцать гармоний», «Шесть мелодий» и Ноктюрн для скрипки с фортепиано. Исполненные без пауз, в едином потоке они “отменили” аплодисменты между номерами, как нарушающие ритуал. Полукруглая рассадка зрителей позволила воспринимать действие с разных ракурсов, а плавно меняющийся на сцене свет выхватывал то одну, то другую грань движений. Возможно, таковой и была задумка: с помощью музыки Джона Кейджа визуализировать идею множественности во всем, будь то отдельно взятый человек с разными гранями своих “я” или отдельно взятая нота со множеством вариантов ее протяженности и восприятия в пространстве.
Текст: Татьяна Антонова
Фото: Ася Минеева