8 мая в Театре Наций состоялся показ премьерного спектакля «Призраки» Дениса Азарова по пьесе Генрика Ибсена «Привидения». Призраки — призраки прошлого, которые не отпускают, которые не просто мешают жить в настоящем, но и как будто воспроизводят одни и те же сценарии.
Контур дома на заднем плане (который чем-то напоминает саркофаг — как и многочисленные ванны для стирки, стоящие по бокам и больше напоминающие) — за его прозрачной стеной мы постоянно видим контур фигур, то есть действие постоянно двоится или даже троится, учитывая, что засчет игры света на эту стену дома ещё и тени фигур отображаются. И красивая, и осмысленная визуализация тех самых «призраков»: на переднем плане реальное действие, происходящее в настоящем, а за стеной — тени, якобы из прошлого, только делающие всё то же самое, что и герои впереди (художник Николай Симонов). А герои пугаются этих теней — сначала как своих воспоминаний, которые хотелось бы забыть; потом уже как будто не различая, это происходит в их жизни сейчас или это тень из прошлой жизни.
Фру Алвинг (Сати Спивакова) в какой-то момент не понимает, видит ли она Освальда (Равиль Батыров), своего сына, с горничной — или это «привидение» ее мужа, которого много лет назад она тоже застала с горничной. Прошлое воспроизводится в следующем поколении, наступая все на те же больные точки.
Гамма спектакля — всё черно-серое. И бесконечные звуки дождя (когда зрители только рассаживаются, по тому самому дому уже хлещет дождь). Только Освальд появляется в начале в темно-вишневом сюртуке, но позже переодевается в черное — он только рассказывает о потенциальной радости жизни (которая, может, у него и была вдали от этого дома-саркофага), но и сам погружается в это отчаяние (он смотрит на тени прошлого — на своего отца, развлекавшегося с горничной, — пытается от этого убежать, но прячется все в том же гробу-ванной).
У Ибсена внутренняя буря постепенно нарастает и взрывается в конце. Мне интересно было смотреть на Александра Яцко в роли Пастора (с его отстраненно-ироничной местами интонацией), но Пастор — достаточно функциональный персонаж в пьесе Ибсена. Сати Спивакова в своей роли женственная, статная, благородная, но нет в ней необходимого внутреннего нерва. Нет этого мучительного конфликта: то ли рассказать сыну правду про отца, то ли сохранить прекрасный образ-идеал. Поэтому и финал (не только у нее, но и у ее сына, Освальда, который вдруг ближе к финалу начинает кричать — по пьесе даже и понятно, откуда эта эмоция вырастает, но режиссерски это никак не подготовлено) кажется не особо мотивированным.
Текст: Нина Цукерман
Фото театра