С любезного разрешения автора мы печатаем новый текст-рецензию известного композитора и исполнителя Виктора Соболенко, не в первый раз выступающего в качестве музыкального критика.
11 мая 2026 года в Ротонде Центра искусства и музыки «Невский-20» состоялся концерт с участием Екатерины Андриановой (фортепиано) и Марины Лукашок (сопрано). Андрианова — лауреат международных конкурсов имени Марии Юдиной, Игоря Урьяша, «Итальянские вечера в России», директор фонда Сергея Слонимского, ассистент-стажёр Санкт-Петербургской консерватории. Лукашок — солистка творческого объединения «Питер Звучит», обладательница лирико-колоратурного сопрано. В программе вечера прозвучали сочинения Бетховена, Чайковского, Листа (транскрипция вальса Гуно из оперы «Фауст»), а также фрагменты из совместной программы дуэта.
Этому концерту предшествовали два других выступления Андриановой в той же Ротонде: вечер «От сердца к сердцу» (творческое объединение «Питер Звучит»), где в дуэте с Мариной Лукашок прозвучало «Письмо-романс Аксиньи» Сергея Слонимского и где Андрианова сольно исполнила Сонату №1 Владимира Щербачёва после 115 лет забвения; а также концерт солистов Мариинского театра, где пианистка выступала как солистка и ансамблистка, не потерявшись в окружении звёзд главной сцены страны.
В Петербурге, как известно, есть два типа музыкантов. Одни играют то, что публика ждёт. Другие — то, что публике нужно услышать. Екатерина Андрианова принадлежит к третьей категории, которую большинству просто неизвестно: она играет то, о чём публика не подозревала, но после её концерта уже не может без этого жить.
Я был на нескольких её выступлениях в Ротонде «Невский-20». И каждый раз происходило чудо.
Чудо первое случилось на вечере «От сердца к сердцу». Именно там, в дуэте с Мариной Лукашок, прозвучало «Письмо-романс Аксиньи» Сергея Слонимского. Лукашок — с её лирико-колоратурным сопрано, серебристым и точным, как петербургский луч в ноябрьской мгле, — провела слушателей по всем кругам душевной драмы героини. Екатерина за роялем была не аккомпаниатором, а со-рассказчиком. Её партия дышала, трепетала, создавала ту самую звуковую вселенную, полную тревоги и народной стойкости.
И там же она исполнила Сонату №1 до мажор, op. 2 Владимира Щербачёва — произведение, написанное в 1911–1914 годах и посвящённое автором «Памяти В. А. Моцарта». Более века эта музыка ждала своего часа. В сонате нет позднего конструктивизма Щербачёва — напротив, прозрачность фактуры, неоклассическая строгость, мелодическая лаконичность, ясное, графичное изложение материала. Андрианова не просто вернула это сочинение из небытия — она предъявила его с блеском исследователя-археолога, подчеркнув то строгое, классическое туше, ту ритмическую точность, которые требуются для этой камерной, эскизной музыки, где нельзя допустить ни грамма вязкого, педализированного романтического звучания. Это первое представление этого опуса в Ротонде нужно воспринимать как возрождение музыки незаслуженно забытого композитора.
Чудо второе случилось на концерте солистов Мариинского театра. В окружении признанных мастеров — голосов и инструментов, привыкших к славе главной сцены страны, — Екатерина не просто не потерялась. Она продолжала сверкать — чудесным и ярким цветком. Её сольные номера становились центром притяжения зала, а в ансамбле она оставалась той, кого запоминаешь. Даже когда рядом — звёзды.
Чудо третье: 11 мая 2026 года Екатерина снова выступала с Мариной Лукашок, но произведений Слонимского в этот раз не было. Было другое. Между песнями она оставалась на сцене одна. И тогда начиналось главное.
Сначала сонаты Бетховена, где вдруг стало слышно, что Людвигу вану не хватало именно такого инструмента и именно такого темперамента. Рояль под её пальцами не просто звучал — он кричал, шептал, требовал, молил.
Потом — Каприччио Чайковского. Виртуозное, очень русское — не в этнографическом, а в онтологическом смысле. Не игра, а бытие. Не техника, а судьба.
И под занавес — транскрипция Листа, переложившего вальс Гуно из оперы «Фауст». Это звучало то демонически, то почти ангельски. Лист в её руках стал не переложением, а новой реальностью — где Мефистофель и Маргарита спорят через звуки за душу Фауста.
Воля этой амазонки — нечто, что напоминает мне великую Элисо Вирсаладзе. Та же стальная женская хватка, та же способность заставить рояль не звучать, а говорить — громко, страстно, до хрипоты. Екатерина изящна, тонка, чрезвычайно женственна — спокойно могла бы быть моделью или актрисой. Но когда она садится за рояль, её фигура вырастает до мифических размеров.
Будучи директором фонда Сергея Слонимского, она даёт жизнь тем произведениям, которые могут быть забыты. Так часто бывает в истории музыки: после ухода композитора его музыка тихо уходит в архив. Благодаря таким подвижницам, как Екатерина Андрианова, эта музыка возвращается — одновременно классически и обновлённо.
Что дальше?
10 июня в Ротонде «Невский-20» Екатерина Андрианова сыграет сольную программу своего выпускного экзамена из аспирантуры Санкт-Петербургской консерватории. Лицом к лицу с роялем. Без напарников. Приглашаю всех, кто хочет услышать, как звучит воля, женственность и весна.
Текст: Виктор Соболенко