Вы здесь
Главная > Интервью > Паша Филиппов: “Роли мечты у меня нет, для меня важнее, чтобы каждой своей ролью я был удовлетворен”

Паша Филиппов: “Роли мечты у меня нет, для меня важнее, чтобы каждой своей ролью я был удовлетворен”

Мы встретились с актёром Пашей Филипповым на площадке Скороход и промчались по воспоминаниям его юности из Екатеринбурга в Ростов, а потом в Петербург. Поговорили о первом знакомстве с Таким театром и ожидаемой премьере, о завораживающем “Шиле” в Театре Ненормативной пластики и  самой сложной роли в карьере.

ОКОЛО: Паша, расскажи, где прошло твоё детство? Были ли в нём мечты об актерстве?

П.Ф.: Я из Верхней Салды, это небольшой город на Урале, недалеко от Екатеринбурга, там, кстати, проводил свои деньки Вася Сигарев (режиссёр, драматург — ОКОЛО). Мы когда читали его пьесу “Пластилин”, нам говорили — а это он написал про ту школьную  учительницу (смеётся). 

 Пришел я за компанию с другом в театральный кружок при детской школе искусств — и понеслось, понравилось. А до этого  даже не понимал, кем я хочу быть, мечта про супергероев была только. 

Мы позанимались, мне понравилось, и я решил поступать в театральный институт в Екатеринбург. Там не так много театров, при выпуске нам сказали: “мест нет, некуда вас  брать, ищите сами”

ОКОЛО: А в Коляда-театр в Екатеринбурге не пробовал постучаться?  

Я сначала скептически относился к спектаклям Коляды, потому что не видел — а в народе ходит: “да там голые жопы показывают!” Театральные студии чем плохи — они вбивают стереотипное мышление, и ты ему соответствуешь какое-то время. Но наша Екатерина Григорьевна Царегородцева в этом плане была адекватная, она говорила: “ходите, смотрите спектакли и по видео, вам надо набирать!”. Я сходил на Коляду и составил свое мнение — он такой открытый, душевный, это русский театр, настоящий театр — русская душа. Смотрел “Вишневый сад”, “Баба Шанель”- волшебно. Я Николаю Коляде писал, и он мне ответил, он один из немногих, кто отвечает. Сказал: “Извини, театр переполнен, я рад всех взять, но просто не могу”. 

ОКОЛО: Ты несколько лет играл в Ростове, как там очутился? 

П.Ф.: Мы съездили на “Твой шанс” в Москву — фестиваль, на котором выпускники из театральных вузов показывают свои спектакли, и режиссеры их отсматривают. Нас увидел режиссер из Ростовского молодежного театра, он позвал человек восемь с нашего курса. Мы компанией приехали в Ростов, я там поработал два  года.

ОКОЛО: Как в Ростове с театрами?

П.Ф.: Я там для себя открыл театр “18+”, он на 18-й линии, поэтому такое название. Туда приезжали современные драматурги, молодые перспективные режиссеры. Ставил как раз тогда Сережа Чехов, с Донатасом Грудовичем я познакомился. Была сборная солянка из Театра драмы, Молодежки, они собиралась и что-то свое, что им хотелось, ваяли. И я думал тогда: хочу уехать из этого города, но хочу работать в таком современном направлении.

ОКОЛО: А в Ростове играл классику?

П.Ф.: Да, в Молодежном в основном комедии были. Кстати, там и Александр Баргман (актёр, режиссёр, один из создателей Такого театра — ОКОЛО) ставил, в него все влюбились конечно. В Ростов вообще приглашают интересных режиссеров, в этом был огромный плюс. Мы, кстати, когда учились еще, ездили в Новосибирск в театр “Красный факел” на премьеру Баргмана, я там впервые Виталия Гудкова увидел. Смотрю — как работает человек, какой актер, вот это мощь! Это были “Отцы и сыновья” Брайена Фрила, классная постановка. А в Ростове еще увидел трейлер спектакля “Такого театра” “Билли Миллиган” и подумал — ух ты, тут Гудков, ничего себе!

ОКОЛО: А тогда появилась мечта работать в Таком театре?

П.Ф.: Вообще да! Хотя я не видел самого спектакля, понимал, что каким-то образом Баргман связан с Таким театром. В общем мы отслужили один год в Ростове, с компанией ребят приехали попытать счастья в Питер, у нас ничего не получилось. Мы показались, нам один режиссер сказал: “Ну вы не лучше моих ребят, куда вы мне?”. И мы всей гурьбой обратно уехали, отработали еще один год. И я решил, что  просто уеду. Мне, может, еще не подошёл климат — когда чувствуешь такую мощную жару,  понимаешь, что не хочешь вообще ничего, лень побеждает, сидишь уже в трусах, не знаешь, что, кожу снять, что ли!?

ОКОЛО: А ты же ещё из северного города, непривычно?

П.Ф.: Вообще Урал, мне кажется, идеальный по климату, там лето — это лето, зима — это зима настоящая. В принципе в Ростове хорошо, там много замечательных людей, но меня лично город не принял.  В общем я приехал в Питер в 2016 году, решил два месяца пожить в хостеле и искать работу. Откликнулся на объявление человека, который искал актера и обещал: “Я скоро сделаю свой театр государственный! У меня и бумаги уже лежат. Поживешь у нас в театре, найдем тебе каморочку”. И я с ощущением, что могу оставить спокойно ростовский театр, у меня тут уже что-то есть, уволился, ввел ребят на роли, вернулся сюда, репетировали несколько раз в доме у какой-то бабушки, ждали театральную площадку…и всё. Всё заглохло, ни весточки. Я устроился в боулинг на Дыбенко официантом, ночевал там. Видел ребят, которые хотят оторваться, порадоваться ночной жизни, побуянить — ничего, в Ростове тоже такое было.

ОКОЛО: Там и пожёстче было, наверное? 

П.Ф.: По-разному. Мне еще говорили: “это же Ростов-папа, куда едешь?”. Да, ты можешь там увидеть недалеко от театра ребят на кортах, но просто проходишь мимо, конфликтов не было, бывали только забавные случаи. 

Пока я работал официантом, я попал в спектакль выпускников Лавровой (курс Датешидзе и Лавровой). Мы играли в православном театре “Странник” — они давали площадку, потом кто-то из ребят поступил в Театр имени графини Паниной, там нужен был быстрый ввод, и позвали меня.

ОКОЛО: Что это за театр? Кто-то там играл из знакомых ребят?

П.Ф.: Это театр ДК Железнодорожников, там играли почти все, кого ты знаешь и любишь — Саша Худяков, Игорь Грабузов, Игорь Сергеев. Кстати, у меня до сих пор рубашка, на которой написано «Сергеев, Грабузов, Филиппов» — я в ней работаю в “Игроках” по Гоголю, на него можно сходить, хороший спектакль. Кажется, даже Вова Кузнецов в этом театре был. Так что оттуда ребята перетекли в Такой театр…

ОКОЛО: …и позвали тебя?

П.Ф.: Нет, меня еще не было в помине. Я в Такой театр пришел на кастинг — они ставили “Марию Стюарт”, тот кастинг я не прошел, но, может, чем-то запомнился Игорю — он позвал меня на фестиваль “Площадка vol 2”. Помню, я проснулся — мне звонит незнакомый номер, беру трубку: “Паша, это Игорь Сергеев! Я такой: “ааа, боже, это же Такой театр!”. Мы сделали к фестивалю с режиссёром Филиппом Виноградовым отрывок по “Дяде Ване”, он всем понравился, и нам дали возможность поставить на площадке Такого театра спектакль. Филипп — ученик Крымова (выпускник ГИТИСа, мастерская Дмитрия Крымова и Евгения Каменьковича, 2012 год — ОКОЛО), что-то крымовское прослеживается в нём, такая структура художника. Так что “Дядя Ваня” — мой первый спектакль в Таком театре.  

Мы когда выпускались, к нам на помощь пришли режиссёры  Игорь Сергеев и Варя Светлова), чтобы помочь с актерскими вещами, выстроить сцены, я поработал с ними и подумал — вот это да! Один начинает говорить, другой подхватывает. Мы нашли общий язык, они позвали меня на “Марию Стюарт” на небольшую роль. 

ОКОЛО: С чего начинать знакомство с Таким театром, что бы ты посоветовал?

П.Ф.: Я обычно на “Билли Миллигана” приглашаю, для меня это было открытием Такого театра, моя первая любовь. Я когда не прошел тот кастинг на “Марию Стюарт”, жутко расстроился, а потом впервые посмотрел  “Билли Миллигана”. И понял, почему не прошел — уровень, который ребята дали, мне ещё прыгать до него, стремиться далеко и сильно. Я тогда подумал, как же хочу Ричарда сыграть, мне так понравилась эта роль глухонемого!

ОКОЛО: Я смотрела “Билли Миллигана” с Ричардом в исполнении Нади Мошкиной, а с тобой не видела ещё.  А как ты готовился к этой роли, изучал язык жестов?

П.Ф.: Все гораздо проще, Надя меня вводила. Мы встречались, она мне рассказывала поэтапно о языке жестов в рамках одной роли. Показала сайт, где можно ввести слово и узнать его значение. Кстати, после премьеры меня попросил Cерёжа Гуров сняться у него в альманахе “33 слова о русском дизайне” в роли глухонемого (проект создан онлайн-школой дизайна Bang Bang Education, в котором влиятельные российские дизайнеры —  Артемий Лебедев, Покрас Лампас и другие — размышляют о том, существует ли русский подход к дизайну — ОКОЛО). Там я учил язык жестов — как танец.

Сейчас “Билли” меняется, это очень интересно. Я теперь играю  Билли, который по снам гуляет — тело Билли, если можно так сказать. Приходи 26 — 27 декабря, будут играть и Саша Худяков, и Богдан Гудыменко — он, кстати,  не так давно ввелся, чудесный актёр. Вообще так приятно, что у нас каждый артист — личность, в них столько энергии! Когда большие перерывы в спектаклях, приходишь, обнимаешь всех, все такие родные, хорошие.. 

ОКОЛО: Одна из лучших новостей этой  осени — возвращение “Эффекта Чарли Гордона”!

П.Ф.: Да! Это любимый спектакль Игоря Грабузова, первая работа молодого поколения Такого театра после принятия бразд правления от Баргмана. 

ОКОЛО: Я всегда старалась попасть на Немура в исполнении Грабузова. А ты тоже вводишься в спектакль?

П.Ф.: Да, будем играть в дубле с Романом Вебером одного из врачей (играл Леон Словицкий и Вова Кузнецов раньше). А  профессора Немура и отца Чарли (роль Игоря Грабузова) исполнит Саша Казанцев, исполнитель Сальери в ZAVIST’ Сони Никифоровой.

ОКОЛО: Как пришел в Театр Ненормативной Пластики к «великому и ужасному» Роману Кагановичу?

П.Ф.: Спасибо Виталию Гудкову. У них уже был поставлен спектакль, там играл актер, который ушел из театра, и предложили Виталику. Он сказал: “не могу, но у меня есть на примете мальчик, который, по моему мнению, смог бы”. Позвонил мне, сказал, что есть спектакль такой интересный, необычный — надо постоять голым немножко, стринги поносить. Причем мы с моей девушкой Машей за день до этого обсуждали, вдруг мне когда-нибудь предложат играть голым. Я говорю: “да кому мое тело нужно на сцене, тем более голое!”. И на следующий день мне звонит Виталик! (смеётся). Он дал контакт Ромы. Мы созвонились, он выслал видео спектакля, я посмотрел.. 

ОКОЛО: Ужаснулся? Какая была первая реакция на “За белым кроликом” (документальный спектакль по пьесе Марии Огневой об изнасиловании и убийстве двух девочек — ОКОЛО)? 

П.Ф.: Я подумал — такого не было, это очень интересный опыт, надо его попробовать. Встретились с командой, я познакомился с Аней Кочетковой (видел ее до этого в “Эффекте Чарли Гордона”), с Серёжей Азеевым мы были знакомы — уже репетировали и сыграли “Иранскую конференцию”. Он поржал, когда я пришел: “Паскуаль, ну вы чего?”

Я ввёлся. Первое ощущение после показа было неприятное, я будто сделал что-то плохое. Мне очень хотелось помыться, не на сцене, как в спектакле, а нормально. Всю дорогу от театра до дома я чувствовал себя очень некомфортно. Когда я будто это смыл с себя, стало полегче.

ОКОЛО: А стал быстро справляться?

П.Ф.: Да, оно ушло постепенно. Я понимаю, зачем это нужно, как это работает. И мне после спектакля начали писать люди, благодарить. Я спрашивал их: “как вы себя чувствуете-то после этого?”. Кто-то говорит, что была подобная ситуация и в каком-то смысле это работает как терапия. Девушка писала: “у меня было такое, я посмотрела, хочу еще сходить”. Другая на каждый показ с мужем ходила: “а вы уже смелее играете!”. Это был для меня один из очень сложных, но интересных опытов.

ОКОЛО: В спектаклях Театра Ненормативной Пластики один из основных инструментов — тело, акцент смещается со слов на пластику. Смотрю на тебя — ты просто гуттаперчевый, удивительно гибкий. Учился пластике?

П.Ф.: Возможно, природа. Я немного танцевал в студии у себя в городе — русские народные танцы, казачьи — для спектаклей надо было. А в институте — нет, я был в группе нетанцующих. Были ребята-профессионалы, кто-то с десятью годами балета, кто-то столько же в русских народных, вот они прям двигались. А нас просто гнули (смеётся).

ОКОЛО: Здорово, что сейчас остался в репертуаре Театра ненормативной пластики “Шиле”. Мне кажется, он самый универсальный у Кагановича — нравится многим, каждый находит своё — про условность оценки искусства, про родительский абьюз….

П.Ф.: ..а кто-то вообще эстетическое удовольствие получает!

ОКОЛО: Да, он потрясающе красивый, один из самых красивых, что я видела — этот паровозик, клубы пара, картины…

П.Ф.: Честно говоря, мне порой хочется посмотреть его со стороны, за этой стеклянной клеткой, в которой я нахожусь почти весь спектакль, мне не все так хорошо видно.

ОКОЛО: А что ты больше находишь в своём персонаже художника Эгона Шиле и в спектакле?

П.Ф.: Тему заточения свободного слова в границах. Свободу выражения думать и говорить, как ты хочешь. Кто-то решает за тебя — и всё в рамках общепринятой морали. Конечно, границы есть, они должны быть всегда. Твои границы заканчиваются на границе другого человека. Но нельзя же запрещать человеку творить и делать так, как он хочет и видит. Для меня это постановка о свободе творческого человека.

ОКОЛО: Расскажи про премьеру Cтаса Белозёрова в Таком театре — “Закрытое исследование” по мотивам пьесы Ивана Вырыпаева. 

П.Ф.: Это в каком-то роде продолжение “Иранской конференции”. Текст перекликается, темы — отчасти. В “Иранской” человек посреди монолога выходил на личное, тут все построено на интервью. Силы извне (интервьюера) выводят человека на личные высказывания. Да, ты сейчас красиво и правильно говоришь про всеобщие мировые проблемы, а в личной жизни как у тебя? И это спектакль про личность, людей, у которых есть свои плюсы, философские мысли, но которые не до конца могут справиться с личными проблемами. Нет идеальных людей.

ОКОЛО: Кто из ребят участвует?

П.Ф.: Главные роли — у Вассы Боковой, Саши Лушина, Юли Гришаевой. Я среди тех, кто проводит исследование над другими личностями, мы важны для направления. Будем в разных составах: я и Саша Жарова, Кристина Токарева и Саша Кошкидько. 

ОКОЛО: А как ты попал в итоге в петербургский гостеатр?

П.Ф.: Нет, я в государственном не работаю. Если ты про Театр антрепризы им.Андрея Миронова — это один из первых негосударственных театров в Петербурге. Все актеры, которые там играют, совмещают с работой в других театрах. 

Советую посмотреть “Венецианский купец”, это для театра такой шажок в современность. Первый акт играем в костюмах, кринолинах, как в театре Глобус, а второй начинаем в черном, как безликие персонажи, это уже этюды на тему.  Сначала мы были якобы напомаженные, красивые, но суть наша раскрывается во втором акте.

ОКОЛО: Интересно, похоже на “Джульетту” в БДТ! А что за последнее время ты видел в театрах и можешь посоветовать? 

П.Ф.: Ну я видел “Квадрат” Плохого театра! Это просто великолепно, советую всем увидеть!

ОКОЛО: И напоследок вопрос о прекрасной  “Комиссии” Такого театра, самом иммерсивном спектакле, что я видела, где можно купить билет с возможностью почувствовать себя абитуриентом перед театральной комиссией. Это полная импровизация каждый раз?

П.Ф.: Да, все общение с абитуриентами — импровизация. Но у нас есть примерная схема и какие-то пристройки. Я ввёлся на ноябрьский показ, мы встречались с ребятами всего два раза, попробовали, пришла Танюша Вайнштейн, сказала: “а давайте кое-что  переделаем!”. Мы набросали еще идеи, добавили актуальные фамилии. “А это будет смешно? Да, это, наверное, будет смешно!”. Так что мы его немного переработали.

ОКОЛО: А ты не боялся, что выйдет какой-нибудь неадекватный зритель?

П.Ф.: Мне ребята рассказывали, что бывали совершенно разные случаи. Я понимаю, что может быть по-разному, в прошлый раз спектакль был фееричным, я получил удовольствие, не ожидал, что будет так смешно. Но следующий может так не пойти. Я даже этого боюсь. Огромные молодцы — зрители, которые принимают участие, они вообще заслуживают отдельных аплодисментов. 

ОКОЛО: Была ли для тебя “Комиссия” сродни терапии, вспоминал своё поступление?

П.Ф.: Отчасти. Я поступил к хорошему мастеру, поэтому в спектакле я только косвенно затронул тех, на кого можно было бы сделать карикатурки. Мой Шморль — это не конкретный человек, просто исходя из обстоятельств он был таким. Скорее всего, он таким и останется. Это раньше, особенно когда учился, я детально придумывал персонажей, недавно нашел свою книжечку с описаниями: “левая рука у тебя будет согнута, нижняя челюсть — выдвинута…”. Я часто наблюдал за людьми  — о, этот мужчина делает повторяющееся движение, надо его запомнить и себе забрать. А сейчас чем дольше я работаю в театре, тем больше своего в персонажей вкладываю. Боюсь, что становлюсь похожим на себя во всех ролях. Кстати, следующий показ “Комиссии” — 4 января, и введется Аня Кочеткова. А ещё это будет день рождения одного из “профессоров” Комиссии — Егора Архипова! 

ОКОЛО: Паш, а есть ли персонажи, которых хочется сыграть?

П.Ф.: На самом деле у меня нет роли мечты — типа хочу сыграть Гамлета. Вот когда я пришел посмотреть “Билли Миллигана”, захотел сыграть Ричарда, почувствовал, что он близок по моей психофизике. Для меня больше важно, чтобы я каждой своей ролью был удовлетворен. Сейчас я далеко не всеми доволен.

Беседовала Наталья Стародубцева

Фото: Наталья Тютрюмова

  

 

 

Добавить комментарий