Вы здесь
Главная > Театр > “Р”: “Бессилие должно вырываться из человека, чтобы не разорвать его изнутри”

“Р”: “Бессилие должно вырываться из человека, чтобы не разорвать его изнутри”

С 29 сентября по 19 октября в Петербурге проходит ХХХII международный фестиваль «Балтийский дом». Обширная программа включает спектакли Сахалинского Международного театрального центра им. А.П. Чехова, Псковского академического театра драмы им. А.С. Пушкина, Театра кукол Республики Карелия и многих других. Тема фестиваля — “ТЕАТР НАШЕГО ВРЕМЕНИ”. И очень больно, что показ спектакля “Циолковский” (Ярославского Волковского театра) Бориса Павловича, главного режиссера-гуманиста нашего времени, отменили (его можно найти онлайн!), как отменили и «Горку» Марфы Горвиц, и «Бориса» Дмитрия Крымова. Такое у нас время.

7 и 8 октября состоялись показы “Р” театра Сатирикон режиссера Юрия Бутусова. Жанр определен как “сочинение на темы пьесы Гоголя «Ревизор”. Традиционно в постановках Бутусова текст не в центре внимания, главное — особый художественный мир, музыкальность, исступленные танцы, тонкие мизансцены. В “Р” же сердце всего — текст. Но не гоголевский. Замыленный сотнями постановок сюжет о Хлестакове здесь очерчен как бы пунктиром, герои то и дело иронично восклицают “Гоголь — гений!”, но сразу дают понять — сейчас будет жестко и предельно честно о современной России, власти и бесправии народа.

В начале спектакля после представления героев в виде танца и как бы примеривания образов кабаретистов — кто в переливающемся чешуйчатом платье и парике, а кто в футболке — они рассаживаются на вполне обычные офисные стулья и рассказывают множество историй — как личных, так и собранных на форумах. О матери, умирающей от ковида, равнодушии санитаров и “бессилии, от которого выть хочется”. Об унизительном положении учителей. О жестокости, культивируемой с детства, и готовности забить щенка ледышками, чтобы приняли в коллектив. “Все кидали, а я, наверное, не кидал. Или кидал?”. О том, как слепая родительская любовь душит и калечит ребенка на всю жизнь.

Эти разрозненные истории и довольно сухой лаконичный язык хорошо бы смотрелись в документальном спектакле, в “Р” же весь первый акт недоуменно пытаешься собрать их, как кусочки паззла, в общую картину, но не удается.

Из декораций на сцене — гигантский маятник-светило (всевидящее око?), то и дело начинающий движение. К середине появится огромный дохлый чёрный ворон — на него будут облокачиваться, рассаживаться, как на насест, чиновники — и можно будет почти ощутить смрад от разлагающейся туши, который им давно привычен. Красной нитью через весь спектакль проходит история о сбитом на дороге лосе, именно он — причина приезда “ревизора” и Осипа (Артём Осипов) в город — когда объятый ужасом Иван Александрович (Константин Райкин) будет бежать через весь лес не разбирая дороги. А тяжелое дыхание умирающего зверя (умирающей страны?) будет постоянно звучать фоном в спектакле.

Второй акт — более цельный, зазор между актерами и персонажами уменьшается. Городничий (Тимофей Трибунцев) — то с горбом, то в майке-алкоголичке с лопатой-микрофоном — сам же обличает пороки государства.

Вот Хлестаков в сияюще-белых одеждах, уже распробовавший наркотик власти. Только растерянный немного вестью о том, что донимавший его взятками Петр Иванович Бобчинский/Добчинский (Ярослав Медведев) утоп вместе со всей детворой. Трепетная Марья Антоновна (Марьяна Спивак), которая предлагает ему себя, упомянет про растлителя Ляпкина-Тяпкина. «Родители знают, но у него с ними дела». И осознав, что спасения не будет, застынет как в греческой трагедии с занесенным ножом.

Народ же, который придёт к Хлестакову в поисках справедливости, и вовсе окажется мертвыми душами — списком расстрелянной интеллигенции в 30-е годы. “А где же унтер-офицерская вдова, которая сама себя высекла?” — непонимающе бормочет Хлестаков. В “Р” нет протагонистов, антагонистов, развития действия. Это огромный уродливый портрет застывшей русской хтони, беспросветной и страшной.

В финале множество душ — и мертвых, и живых — выходит и рассаживается на сцене, постепенно заполняя все пространство, и трясутся в огромной невидимой машине, которую ведет Городничий. И машина эта несется прямиком в ад.

Текст: Наталья Стародубцева

Фотографии театра «Сатирикон»

Добавить комментарий