Вы здесь
Главная > Театр > «Крысолов»: «люди людьми перестали быть»

«Крысолов»: «люди людьми перестали быть»

Челобитные XVII века и фем-движение, панк, абсурд и документальность, балаган и мистерия — всё это о Театро ди Капуа, золотомасочнике, обладателе «Золотого софита», Прорыва и Гран при премии имени Сергея Курёхина. Независимый театр основали в 2008 году режиссёр и актёр Джулиано ди Капуа и актриса Илона Маркарова.

В репертуаре — первая постановка в России скандальной пьесы американского драматурга Ив Энслер «Монологи Вагины», спектакли по историческим документам — «Жизнь за царя» о членах партии «Народная воля», «Слово и дело» по доносам эпоха раскола, «Репортаж с петлей на шее», в основе которого — интервью жительницы Грозного во время чеченской войны, яростная панк-опера «Медея» на стихи Лёхи Никонова. Театро ди Капуа не навязывают точку зрения на исторические события. Они следуют документальным материалам, давая зрителям самим чувствовать, разбираться и принимать решение.

Премьеру ждали больше трёх лет. И вот 27 и 28 августа в Катакомбах Петрикирхе прошли первые показы «Крысолова» Джулиано Ди Капуа.
Спектакль основан на одноименной пьесе Марины Цветаевой в жанре лирической сатиры о музыканте Крысолове, спасающем город Гаммельн от нашествия крыс. В награду ему обещали в жены дочку бургомистра, но нарушили слово — и Крысолов увёл уже не крыс, а детей в чёрные воды забытья. Цветаева писала поэму в 1925 году в эмиграции, вдохновляясь немецкой легендой о Крысолове и воплощая размышления о случившемся на родине.
Ритмически поэма построена как военный марш:
«Город грядок —Гаммельн, нравов
добрых, складов
полных, — Рай-
город…
Божья радость —
Гаммельн, здравых —
город, правых —
город…».

Начинается спектакль с экспрессивного чтения поэмы в форме то ли лозунгов, то ли военных команд, усиливаемых жестовым языком.
Рассказ о детях, которые охотно бегут за Крысоловом, потому что взрослые больше похожи на крыс, чем на людей, перемежается документальными историями о малолетних заключённых. В центре сюжета — подростки, которые убили лейтенанта, а потом специально заразились СПИДОМ, смешав свою кровь с кровью больного друга. А произошло это в образцово-показательной колонии. Ребят осудили на большие сроки, хотя этот жест отчаяния говорит об «образцовости» условий их содержания. Они не могли мириться с тем, что с ними происходило, и заразиться означало обезопасить себя от дальнейшего насилия.

Одетые в чёрное, с клоунскими колпаками Игорь Устинович, Илона Маркарова и Александр Кошкидько в разрухе и обветшалости катакомб разыгрывают буквально в паре метров от зрителей этюды, словно перебирают хрупкие рассыпавшиеся бусины. Гротескно, бодро маршируя («Служу России! Служу закону!»), с помощью театра теней, яростно, пронзительно и нежно они молятся, кричат, пропевают истории детей, делятся их мечтами в заключении: «Выйду, схожу на дискотеку, подарю брату тигренка, которого сшил тут». Рассказывают о том, каково это — провести юность в колонии: «с 14 лет сижу, страшновато выходить».

Герой Игоря Устиновича застывает в позе Христа и рассуждает о свободе воли, дарованной Богом. «Человек ко всему привыкает» — подхватывает герой Александра Кошкидько. Самое страшное — размывание индивидуальности, восприятие себя как винтика системы. Зачастую, когда заключенный получает свободу, он ее не хочет и боится неизвестности. «Вы лишены зла свободы, чтобы через несвободу стать свободными от зла! Сидите, кайтесь!».

Автор идеи и компиляции текста, как и в других спектаклях Театро ди Капуа — Илона Маркарова. Мысль о том, чтобы сделать спектакль о заключённых, возникла у неё три года назад. На руку сыграла пандемия, время интенсивного чтения. «Я хотела сделать спектакль о свободе, которая недостижима и, если вдуматься, мало кому нужна. Гораздо легче жить в колонии, где всё за тебя решено. Ну а дальше уже у каждого этой «колонией» может стать школа, семья, работа и т. д. Мне показалось, дети, попавшие по недосмотру взрослых в детскую колонию, это наиболее яркий пример, чтобы поговорить на эту тему. А параллель с легендой о крысолове в какой-то момент стала очевидна».

Илона Маркарова, словно сгусток тёмной энергии, перевоплощается во множество личностей: она — неузнаваемая монахиня, замеряющая загадочный корень зла, хтоническая дева в кружевном кокошнике с секретным рецептом баланды, и мать, оплакивающая сына-малолетнего преступника, и Крысолов, наигрывающий детские пьесы Чайковского. Она же — часть бюрократической системы, как беспомощная поломанная марионетка, театрально взмахивающая руками и завороженно повторяющая заученный текст: «У нас все прекрасно. Все учатся, осваивают профессии, работают, планируют себе жизнь какую-то по улучшенному варианту. Но, если вы захотите от нас уйти, столкнетесь с реальным миром. Реальный мир — он жестокий. Он не замер, он развивался, и если вы не получите необходимой поддержки и помощи (что скорее всего), то вернетесь туда, где вам было комфортно и безопасно. Обратно к нам».



В финале актеры, понурив головы, в клоунских колпаках, запевают: «Гляжу в озёра синие,
В полях ромашки рву…
Зову тебя Россиею,
Единственной зову.
Спроси, переспроси меня —
Милее нет земли».
А на алый бархатный занавес вешается цепь с замком.

Текст: Наталья Стародубцева

Фотографии: Тая Овод

Добавить комментарий