Вы здесь
Главная > Театр > 1984: “там, где нет темноты”

1984: “там, где нет темноты”

“Есть правда и есть неправда, и, если ты держишься правды, пусть наперекор всему свету, ты не безумен”.

В самые страшные времена многие тянутся к свету и позитивным эмоциям, а кто-то заглядывает во тьму – посочувствовать чужой боли, удостовериться, что бывает ещё хуже и страшнее. Или смиренно признать будущее.
Можно, например, подсмотреть за тоталитарным Галаадом в сериале “Рассказ служанки”, а можно прийти на спектакль “1984”, который с 2021 года играют в Городском театре. “Мыслепреступление в двух частях” — так определил жанр постановки Виталий Любский. В антиутопии Джорджа Оруэлла сажают не только за слово или жест, но и за неправильные мысли, выражение лица или цвет одежды. Абсурд, да?


На входе в зал, когда ищешь свое место, прищуриваешься на видеоряд на сцене с группой людей — часть спокойно сидит, часть мечется и что-то ищет. Демонстрация? Да это же ты сам там в углу! Зрителей снимают на камеру, зеркаля и приобщая их к действию. Главный герой Уинстон (Артур Козин) тоже выйдет на условную сцену из зала — фальшиво аплодируя успехам партии на фронте.
Вместе с ним зрители оказываются…в тюремной камере? Герои — в робах со штрихкодами, из интерьера — маленькое окошко с решеткой и пробивающимся тусклым светом, грязный унитаз с неработающим сливным бачком, нары, трансформирующиеся в дверь, обшарпанный стол… «Что за тюрьма такая, почему они ходят на работу?» — шепчет подруга, которая не читала (!) “1984”. О нет, Уинстон ещё не в тюрьме, он работает в Министерстве правды, официально переписывая прошлое. А сам, рискуя, ведет тайный дневник (запрещённые соцсети?) с критикой власти и.. влюбляется. За его спиной – многочисленные телекраны, не только орудие пропаганды и слежки, на них транслируются мысли Уинстона, и порой кажется, что всё происходит в его сознании.
В победившем мире Старшего брата правят страх и ненависть, а любовь под запретом. Разговаривают на новоязе — чтобы сузить границы мысли, а мыслепреступление стало невозможным, и проводят двухминутки ненависти. Здесь дети доносят на своих родителей, их главное развлечение — поглазеть на повешения. СМИ на все лады превозносят успехи партии — 62 млн пар обуви изготовлено — а половина населения ходит босыми.


Чувства Джулии (Анна Тананыкина) и Уинстона кажутся чем-то ирреальным в Ангсоце. На экранах – то тайное место в лесу, где они встречаются. Вот только трава какого-то неправдоподобного ярко-зелёного цвета, будто искусственная. Такой же искусственной оказывается оппозиция, Братство, и ее лидер оБрайен, на деле — сотрудник Министерства любви, который сломает героев на бесконечных пытках. В спектакле схематичными мазками показаны самые страшные сцены – арест влюбленных и отречение от Джулии. Так же условно прорисован оБрайен (Михаил Николаев) – бесстрастный, безликий, незаметный — он легко может смешаться с толпой. Он похож на нас. И это пугает сильнее лихорадочного Парсонса (Андрей Шимко) и фанатичной миссис Парсонс (Нина Архипова).


В финале Уинстон, как и в начале спектакля, бодро аплодирует мнимой победе партии. Дважды два становится пять, чёрно-красные цифры объединяются в свастику. Действие закольцовывается. Вот только теперь Уинстон искренне радуется и любит Старшего брата. И готов отдать за него жизнь.

“ВОЙНА — ЭТО МИР. СВОБОДА — ЭТО РАБСТВО. НЕЗНАНИЕ — СИЛА. СТАРШИЙ БРАТ СМОТРИТ НА ТЕБЯ”.

Текст: Наталья Стародубцева 

Фотографии Городского театра 

Добавить комментарий