Вы здесь
Главная > Интервью > Александру Сластину — 80!

Александру Сластину — 80!

Сегодня заслуженному артисту России Александру Сластину исполнилось 80 лет! Более 60 лет он посвятил театру и кино: несколько сотен ролей на сценах разных театров, гастроли по всему СССР и зарубежью, больше сотни ролей в кино. Харизматичный, запоминающийся, выразительный – и сейчас Александр Владимирович в прекрасной форме, активно снимается и играет большую роль Исидора Саларидзе в спектакле Театра Дождей «Белые флаги». Накануне юбилея мы встретились с актером и попросили рассказать  о творческом пути, знакомстве с Театром Дождей и спектакле. 

Как начался ваш творческий путь?

Я родился в Улан-Удэ на Байкале, а после войны, в 46-м году, папу, он был знаменитый геодезист, с семьей прислали в Луганск. В нашем стахановском городке был клуб. Я ходил туда по воскресеньям, когда там показывали художественные фильмы, которые наши забрали у немцев. «Багдадский вор», «Мост Ватерлоо» и т. п. Там были фойе и двери, ведущие в зал. После тележурнала начинался фильм, и служащие гасили свет не только в зале, но и в фойе, чтобы свет из фойе не бил на экран. Вот тут-то я между ногами – раз! – и уже в зале, смотрю фильм. Это самое начало моего творческого пути. Потом папе дали квартиру в центре. У меня наметился, так сказать, репертуарный план по кино. Три дня хожу в школу, потом съедаю два мороженых, у меня красное горло, иду к врачу, она диагностирует ангину, я получаю справку и несу в школу. У нас там был кинотеатр «Октябрь», где я каждую новинку пересматривал по многу раз. Вот так я три дня учился, а три дня смотрел кино.

Когда я заканчивал 11-й класс, проходил практику на заводе, который строил тепловозы. Шел я однажды по метизному цеху, а там все гудит, дым идет, мастера работают. Я подумал: «Боже мой, всю жизнь вот так я буду здесь?». Закончилась смена, я принял душ, переоделся в чистое и пошел через проходную. Это была главная проходная завода, рядом с ней располагалось кольцо трамваев. Вдруг меня что-то остановило. Я повернул голову и увидел стенд. Объявление большими буквами: «Областной драматический театр им. А. Н. Островского объявляет набор в театральную студию». Впервые в истории театра! Позавчера был первый тур, вчера уже прошел второй тур, а сегодня, сейчас, закончился третий! Я запрыгиваю в трамвай, три остановки по две минуты проехал – и бегом к театру. Подбегаю к зданию, а оттуда люди выходят, все друг друга в городе знают, они мне говорят: «Сашенька, там все закончилось». Я никого не слушаю, мчусь по лестницам, по указателям, подскакиваю и распахиваю дверь. Они все стоят – вся комиссия. Они обернулись на меня, и жена главного режиссера говорит: «Ну-ка идите-ка сюда». Я подхожу и говорю: «Я только что увидел объявление». Они меня в колечко берут. «Есть что-нибудь? Две строки. Что вам, например, в литературе понравилось». Я Горького очень любил. «Старуха Изергиль», история с цыганами, смерть Рады. Прочел буквально четыре строчки. «А теперь давайте вспомним какую-нибудь песенку любую». Спел. Затем балетмейстер походит: «Сделайте вот так ногами». Сделал. «Все, идите, ждите, сейчас мы объявим результаты». Я вышел ни жив ни мертв. Пятнадцать минут назад увидел этот стенд – и уже сдаю экзамены в студию! Выходит Володя Седловский – он был комик в театре – хлопнул меня и говорит: «Пошли в буфет». Отвечаю: «Да что вы, какой буфет, я сижу, жду». «Тебя взяли!».

Меня приняли в студию. Я будто бы два дня походил, и мне сказали: «Александр, идите слова говорить уже на сцену». Говорю: «Я же пришел учиться». Они отвечают: «Вам учиться не надо. В вас все уже заложил кто-то. Зайдите в бухгалтерию и подпишите контракт». И я начал выходить на сцену актером вспомсостава.

«Князь Игорь», режиссер Роман Тихомиров, 1969. Князь Галицкий

Расскажите, пожалуйста, какой-нибудь интересный эпизод из вашей работы в кино.

Когда переехал в Ленинград, куда я сразу же пошел? На Ленфильм! Оказалось, там ищут актера на роль князя Галицкого в фильме «Князь Игорь» режиссера Романа Тихомирова. Прихожу я к ним и говорю: «Я – князь Галицкий». Подумали, что я сумасшедший. Они пробовали людей уже со званиями, у меня еще звания не было. Но я, сыгравший много ролей за восемь лет, точно знал, что мне играть. Так что вызвали второго режиссера делать фотопробы. Повели меня на костюм. Костюмер, заслуженная художница, увидела меня и одела как полагается. Потом был двухчасовой грим. У меня есть такая способность как у актера: когда одеваюсь в костюм героя, то сразу становлюсь этим персонажем. Ведут меня по коридору ассистенты, и я слышу вдруг: «Кто это?». «Да это Галицкого повели». Столько фотографий сделали, что они на столе не помещались. Утром эти фотографии увидел сын Тихомирова, а он был ассистент оператора, позвонил отцу и говорит: «Папа, он!». Фильм стоил полтора миллиона по тем временам. Это лучшие голоса Советского Союза, широкий формат, звук Dolby, который двигается за персонажем по экрану, пленка Kodak: на деревце каждый листочек виден. Дали мне арию учить и назначили пробу. Я узнал, что передо мной в плане еще московский актер Григорий Абрикосов. Пробрался, когда его пробовали, посмотрел, думаю: «Так, его плюсы: он в Москве, еще то, то, то. Его минусы – живот, возраст, то, то». Князь Галицкий – другой, он просто зверюга. Приехал я на съемку. Перед этим накануне отнервничал, отволновался, а сегодня спокойный пришел. Первый дубль снимал сам Тихомиров. Он говорит: «Стоп! Сейчас будем снимать второй дубль». Технический, вдруг царапина на том будет. Ведь пробы в Москву надо везти, в Госкино СССР утверждали актера. И я говорю: «Роман Иринархович, а можно в этом месте я сделаю такой вот жест?». Он дает согласие. Сняли второй дубль. И я говорю: «Ой, елки-палки, я забыл жест сделать!». А Тихомиров отвечает: «В фильме сделаете». Берет пробы мои и отправляется в Москву. Вскоре мне прислали телеграмму, она у меня до сих пор сохранилась: «Утвержден на роль князя Галицкого».

«Елена», Андрей Звягинцев, 2010. Генерал.

Как вы оказались в Ленинграде?

Когда я вернулся с гастролей в Днепропетровск, стал играть спектакли и в русском, и в украинском театрах. А через неделю украинский театр должен был дать мне квартиру. Мне сказали: «Недельку поживите в гостинице на всем готовом». Я заселяюсь в гостиницу, и в этот момент туда приезжает Ленинградский государственный Мюзик-Холл. И друг у меня курирует всю эту банду, в хорошем смысле. Оркестр, балет, четыре автобуса, конная милиция. Друг говорит: «Я тебе взял место, пойдем, будем смотреть Ленинградский Мюзик-Холл». Я в фойе спустился, а неподалеку стоит человек. Смотрит на меня и говорит что-то моему другу Володе Губенко. Володя подходит ко мне и произносит: «Александр Владимирович, Илья Яковлевич Рахлин, художественный руководитель, просит тебя подойти к нему. Он что-то тебе хочет сказать». Я подхожу к Илье, он жмет мне руку, держит ее и говорит: «Хотите полмира объехать?». Я отвечаю: «Ну а кто же не хочет». «Через две недели я вас жду в Кисловодске». И все, 23 года я был звездой Ленинградского Мюзик-Холла! Я с ним полмира объехал и все города советские. Тысячи спектаклей сыграл.

Вы играли в театрах по всей стране. Вы все роли любили одинаково или была особенная для вас роль?

Я ухватил все направления. Перепробовал все жанры в кино и в театре. У меня было много интересных ролей. Кирдяга в «Тарасе Бульбе» Андрея Жолдака. У Клима я исполнил две главных роли: Дикого в «Грозе» и «Сон об осени», Татьяна Пилецкая играла мать, а я – отца. У Андрея Могучего я играл в двух спектаклях, одна из ролей – это Нострадамус в «Шамбале». Спектакль шел пять часов! Я сыграл Понтия Пилата в «Мастере и Маргарите» в постановке Йонаса Вайткуса. Он спросил: «Вы кого хотите играть: Воланда, Мастера или Понтия Пилата?». Я говорю: «Понтия Пилата». «Почему?» «Потому что у меня мигрени».

Особенной была, пожалуй, роль Кирдяги в «Тарасе Бульбе». Тарас Бульба просто сидит на сцене и все, а Кирдяга работает. За два часа ни одного слова, ни одного. Дело в том, что мой персонаж состоял из семи ролей. То есть я играю одну роль, батька у казаков, потом вдруг затемнение – и через двадцать секунд я выхожу на сцену уже в другом качестве. Но за два часа ни одного слова, и такое ощущение, что сейчас сердце вылетит. Можно сыграть только в одном спектакле у Андрея Жолдака, второй не вынести, потому что он уже всю твою кровь забрал, в хорошем смысле этого слова.

Александр Сластин с женой. Фотограф — Валерий Плотников.

Как произошло ваше знакомство с Театром Дождей?

Интересный ход был к этой роли. В моем доме внизу, где консьерж, стоит столик. И там люди оставляют какие-то книги для занятий, учебники, вещи. Как-то я прохожу и смотрю: одна книга лежит – «Белые флаги» Нодара Думбадзе. Думаю: «Надо почитать». Пришел домой, положил и забыл. Потом я работал вместе с Ильей Божко на съемках сериала «Страховщики». Он играл моего адъютанта, а я – генерала. Пошло общение, проходит время, и Илья мне вдруг говорит: «Александр Владимирович, работа предстоит». «Какая работа?». «Белые флаги. Я пятнадцать лет готовился, к этому шел, писал сценарий. Только кто вот это должен сыграть – я не понимал совершенно». То есть актер взрослый должен быть, но в форме. Я прочел. Илья спрашивает: «Ну как?». Я говорю: «Блеск». «Давайте тогда встретимся с Натальей Никитиной». И мы встретились.

Как вы считаете, почему спектакль «Белые флаги», вышедший почти десять лет назад, до сих пор актуален и востребован?

Потому что Нодар Думбадзе своим романом сказал то, что сегодня происходит. Все ровно то же самое. И потом, каждая история, которая показана там, – она такая жесткая. Сцена драки, к примеру, когда они просто убивают человека, он там так летает, что мама не горюй. Но вместе с тем душевность есть в образах. У актеров, которые свои роли играют, внутри наполненность есть. Взять хотя бы того героя, который все улететь хотел (Шошиа), – это так трогательно. В этом спектакле все трогает. А людей надо либо удивлять – масштабами, например, или чем-то другим, – либо через сердце идти к зрителю. Две вещи есть на сцене: либо удивлением бери, либо верой. 

Беседовала Александра Питомцева

Фотографии предоставлены Александром Сластиным

 

Добавить комментарий