Вы здесь
Главная > Интервью > Наталья Савченко: «Татьяна Шмыга была права: оперетта не умрет никогда»

Наталья Савченко: «Татьяна Шмыга была права: оперетта не умрет никогда»

Десять лет творческой деятельности – первый значительный юбилей, время не только подводить промежуточные итоги, но и строить планы на будущее. Ведущая солистка Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии Наталья Савченко дебютировала на сцене в августе 2010 года и уже спустя три месяца вступила в труппу театра. В преддверии важного творческого рубежа актриса репетирует сразу две роли в премьерной постановке «Жар-птица.Песни о войне», онлайн-премьера которой состоится 8 сентября, и мечтает о том, чтобы можно было поскорее вернуться к любимым спектаклям и вести диалог со зрителями не через монитор компьютера, а со сцены родного театра.

– Весь жизненный путь до прихода в театр у вас связан с музыкой. Это семейная традиция?

– Нет, в моей семье профессиональных музыкантов не было, хотя бабушка пела в церкви, а мама – в любительском хоре. В детстве, сколько себя помню, я пела всегда (в основном песни из репертуара Аллы Пугачевой) и ходила «на цыпочках», представляя, что я на сцене. В семь лет, как и все дети, пошла в школу и попала в экспериментальный класс эстетического воспитания, в рамках которого к нам приходили преподаватели сольфеджио, музыкальной литературы, хора и хореографии. А потом, вопреки желанию родителей, поступила в музыкальную школу. Была горда собой и счастлива тем, что сама сдала экзамены. И уже к окончанию школы для меня не было вопроса «кем быть», я понимала: только музыка, и решила поступать в училище. Но отделения вокала у нас в Мурманском училище не было. Пришлось окончить дирижерско-хоровое отделение, потому что без диплома о специальном образовании даже при хорошей вокальной подготовке поступить в Санкт-Петербургскую Консерваторию было немыслимо.

– Вы получили диплом артистки оперного и камерного пения. Что привело вас в оперетту?

– В Мурманске, где я родилась и выросла, никогда не было музыкального театра. Так что оперетту на сцене я увидела впервые, когда училась в училище. Это был спектакль «Летучая мышь» в исполнении какой-то московской антрепризы, приехавшей с гастролями. И спектакль, как я сейчас понимаю, не самого лучшего качества. Так что в тот момент оперетта как жанр на меня не произвела должного впечатления. Хотя уже тогда я поняла насколько это сложный вид искусства: ведь артистам надо было и петь, и вести диалоги, и танцевать. В 2008 году, уже во время учебы в Консерватории, мой преподаватель Анатолий Вячеславович Васильев предложил принять участие в конкурсе «Оперетта land» в Москве. Я подготовила программу и поехала. И вот тогда, сидя в зале и наблюдая, как выступают мои коллеги, убедилась, что права была Татьяна Шмыга, сказав, что оперетта не умрет никогда: каждый номер, который исполняли конкурсанты, был как маленький праздник и мог бы украсить любой концерт. После конкурса, получив диплом за вокальное мастерство, я, воодушевленная этой атмосферой, решила пройти прослушивание в Театр музыкальной комедии. И не прошла.

– Расстроилась?

– Как ни странно, нет. К этому моменту у меня уже подрастало двое детей, я была замужем, вместе с мужем, тоже музыкантом, работала в концертных турне в Европе в составе вокального ансамбля и продолжала учиться. Так что расстраиваться было некогда. В следующий раз я появилась в Театре музыкальной комедии только в 2010 году. Снова на прослушивании. На этот раз – на отборочном туре Международного вокального конкурса имени Франца Легара. И к своему удивлению оказалась в пятерке лучших. На следующий день раздался звонок из дирекции театра: меня пригласили на встречу с Юрием Алексеевичем Шварцкопфом. Ответить отказом на предложение «попробовать» было невозможно – я начала готовиться к вводу на роль Валентины в спектакле «Веселая вдова» Франца Легара.

– С того момента прошло десять лет, помните ли свои ощущения в день дебюта?

– Помню ощущения не только на премьере, но и от первых репетиций. Ведь, несмотря на то, что к этому моменту у меня уже был опыт работы в ансамбле, я спела Иоланту в одноименной опере на экзамене в Консерватории, все остальное было для меня внове. На первых же уроках я легко выучила музыкальный материал. Самое сложное началось, когда в расписании появились репетиции с партнерами. И без помощи коллег, моего первого наставника – режиссера Аллы Владимировны Семак, которая помогала мне готовиться к дебюту, и моего первого партнера – артиста Сергея Браги, я бы точно не справилась.

– Сегодня уже нет волнения перед выходом на сцену, или это ощущение необходимо в театре?

– Волнение есть всегда. Но стоит выйти из-за кулис, я собираюсь, и оно отступает. Наверное, это уже выработалось с опытом. Хотя иногда бывает так, что и профессионализм не помогает собрать нервы. Помню, некоторое время назад дирижер Питер Гут пригласил меня принять участие в его концерте в Москве. Так вот во время исполнения арии из оперетты Иоганна Штрауса «Венская кровь», в которой я играю на сцене нашего театра, я вдруг поняла, что совершенно не помню слова. В контексте спектакля мне приходится обыгрывать сценическую декорацию, что совпадает с текстом, а в концертном исполнении, где ты один на один с залом, «обратиться» к сценической «шпаргалке» не получилось. С трудом выкрутилась!

– За десять лет в театре сыграно немало, можете назвать самый любимый спектакль?

– Самый любимый, но и самый сложный – «Страна улыбок» Франца Легара. Мне очень жаль, что он так быстро ушел из репертуарной афиши. У этой оперетты сложная музыкальная структура, не похожая на другие произведения этого жанра. И только благодаря уже накопленному опыту удалось преодолеть возникшие трудности. Но сюжет, взаимоотношения между героями, нетипичный для оперетты печальный финал – все это до сих пор хочется пережить вновь. Все привыкли, что в оперетте очень многое решается на уровне традиционной схемы, что персонажи – чаще всего масочной природы. То есть артистам не надо углубляться в психологию переживаний своих героев, выстраивать причинно-следственные связи. А в этой оперетте, в самой музыке, прочитываются нюансы характеров, переживаний. Здесь есть что поиграть! И должна сказать, что вот этого – возможности углубиться в персонаж, поиграть полутонами мне не хватает в оперетте сегодня.

– Но в этом случае многое зависит от фигуры режиссера, который осуществляет постановку. Театр музыкальной комедии работает с разными мастерами жанра. Можете изнутри определить отличие методик?

– Это правда. Режиссер решает многое. Например, венгерский постановщик Габор Кереньи выстраивает спектакль по строгой схеме. Для него очень важна форма. Но мы, актеры, должны знать, от чего отталкиваться в своем сценическом состоянии. Сейчас, готовясь к спектаклю «Жар-птица. Песни о войне», я получила от режиссера Филиппа Разенкова некие наставления и сама поработала над образом. Было приятно, что он позволял пробовать, давал возможность «примерить» тот или иной вариант. Очень интересно было бы поработать с Геннадием Тростянецким. Все, кому довелось с ним выпускать спектакль «Белый.Петербург», остались под большим впечатлением от его стиля работы. Но если говорить об особых принципах существования актера в спектакле, то не могу не вспомнить постановки фестиваля «Оперетта-парк», сыгранные под открытым небом в Гатчине. В этих, на самом деле, сложных полевых условиях я готова играть что угодно. Неважно, какая погода: льет ли дождь или светит солнце. Я получаю огромное, ни с чем не сравнимое удовольствие и от атмосферы, и от окружающей красоты природы. Это помогает так настроиться на спектакль, что дополнительно ничего придумывать не надо!

– Можете сказать, что Театр музыкальной комедии – театр на всю жизнь?

– Я люблю свою работу и не представляю, что бы делала без театра. Здесь я отдыхаю душой. И не важно, что после того, как я дебютировала, пришлось подождать, и довольно долго, новых работ. Да, я занималась, работала над своими профессиональными навыками, научилась фехтовать… Конечно, очень хотелось играть и пробовать себя в разных образах. И не только в ролях светских барышень. Очень хочу сыграть что-то из советских оперетт. Мне нравится музыка Дунаевского в оперетте «Дороги к счастью». Симпатична «Сорочинская ярмарка» Рябова… Интересно было бы принять участие в мюзикле вроде «Свадьбы Кречинского». А еще хотелось бы попробовать себя в опере. Я этому училась, и какой-то опыт в этом жанре мне бы хотелось получить. Так что если мне что-то предложат, думаю, не откажусь. Вообще я рада любой роли – неважно: главная или второстепенная. Всех своих героинь я люблю. Мне важно осознавать, что я нужна.

– Помимо работы в театре сегодня Вас можно слышать в составе хора собора Петра и Павла в Петергофе. Расскажите, как вы пришли к этой форме исполнительского искусства.

– Прежде всего, это была возможность заработка во время учебы в Консерватории. В большинстве случаев в составе церковных хоров – профессиональные музыканты. Церковное пение очень сложно технически. Ведь чтобы петь в помещении с высокими сводами, надо очень хорошо владеть голосом, работать с дыханием, уметь «пригасить» звук, чтобы не обрушить его на слух прихожан, надо уметь читать ноты с листа. Любители этого не могут. Первый мой опыт церковного пения был в Соборе Святого Апостола Андрея Первозванного на Васильевском острове. И это был очень сложный опыт. Сегодня я пою в Петергофе. Здесь я чувствую себя гораздо комфортнее и вокально и душевно.

– У вас трое детей. Удается совмещать работу в театре с воспитанием и домашними заботами, или у вас растут «театральные» дети, которые в будущем продолжат дело родителей?

– Я против того, чтобы дети занимались музыкой, потому что знаю, как это тяжело. И одного «хотения» мало. Необходима усидчивость. А этого в моих мальчиках не очень много. Старший сын полная моя противоположность – у него очень серьезная голова. Младшие – творческие личности: лепят, рисуют. А вообще я против того, чтобы принуждать детей к тому, что считаю правильным в выборе профессии. Мне хотелось бы, чтобы они выбрали такую работу, на которую шли бы с удовольствием.

– Какую музыку слушаете в свободное время?

– Когда еду на работу, в наушниках играет радио. Недавно открыла для себя вокальную группу Viva – очень нравится, как ребята поют многоголосье. Европейский вариант такого коллектива – Il Divo мне тоже нравится. Ребята – профессионалы, голоса у них хорошо поставлены. Очень люблю Рахманинова. И если надо подумать, переключиться, выбираю любимый 2-й концерт.

– Планируете ли вы как-то отметить творческий юбилей, и есть ли планы на ближайшие десять лет? Что хотелось бы реализовать?

– К 10-летию службы мне очень хотелось бы собрать на сцене нашего театра концерт, в программу которого вошли бы произведения классического репертуара и советской оперетты. А участие в нем приняли бы все наши ведущие артисты, с которыми мне довелось выходить на сцену. Надежду на осуществление этого проекта я не теряю, ведь когда-нибудь карантин закончится, и мы вернемся в привычный формат. Хотелось бы, чтобы в нашей афише появлялось больше классических спектаклей. Еще мечтаю, чтобы театр почаще вывозил спектакли в разные города России на гастроли. Ведь за границами мегаполисов зрители жадные до таких спектаклей. А в некоторых даже не представляют, что может быть такой театр. А еще с сожалением должна заметить, что совсем не занята в постановках на малой сцене. Но этот формат мне тоже хотелось бы освоить. Ведь дистанция со зрительным залом там совсем короткая, и это обязывает к определенной технике и стилю. Вот если бы репертуар малой сцены пополнился легкими водевильными спектаклями, я с удовольствием приняла бы в них участие.

– Можете обозначить тех, кто помогал вам двигаться вперед все эти десять лет?

– За творческий рост я благодарна всем моим коллегам. Мои постоянные партнеры – Альберт Павлович Панков и Виктор Ильич Чубаров, трагически ушедшие этим летом, никогда не боялись подойти ко мне и помочь каким-то замечанием, взглядом со стороны, напоминанием. Такую же поддержку и внимание я получаю от Валерия Николаевича Матвеева, с которым мы заняты в постановках в качестве партнеров с момента моего дебюта. Светлана Евгеньевна Лугова, ведущая солистка нашей труппы, и другие соседки по гримерке – все поддерживали и поддерживают, помогают советом насчет прически или образа. Ведь я пришла совсем «зеленой» – ни грим наносить, ни кринолины носить не умела. Огромное спасибо генеральному директору театра – Юрию Алексеевичу Шварцкопфу за приглашение и за то, что он смог нанять нам педагогов по актерскому мастерству и по сценической речи, с которыми мы, молодые артисты, могли дополнительно заниматься и улучшать свои навыки. И особая благодарность главному дирижеру Андрею Владимировичу Алексееву – он постоянно ищет для нас новые произведения, а я много что готова спеть, и его поддержка и заинтересованность очень ценны. Мне нравится, что мы находимся на одной творческой волне.

Но без моей семьи, без поддержки близких, которые верили и продолжают верить в меня, все это было бы невозможно.

Беседовала Дина Калинина

Фотографии предоставлены пресс-службой Театра музыкальной комедии

Добавить комментарий