Вы здесь
Главная > Интервью > Елена Павлова: В независимом театре я что хочу, то и ворочу

Елена Павлова: В независимом театре я что хочу, то и ворочу

Молодой петербургский режиссёр Елена Павлова поставила во Псковском академическом театре драмы имени Пушкина спектакль «Нави Волырк, капитанский сын», премьера состоялась 16 февраля. В Петербурге идут три спектакля, срежиссированных Еленой: «Ло-ли-та», «Лёгкое дыхание» и «Снегурочка». Мы пообщались с Еленой Павловой о том, каково быть независимым режиссёром в России, а также о любимых книгах и современной драматургии.

Елена, насколько легко быть женщиной-режиссёром?

Сейчас, я думаю, мне проще чем Наталии Сац (ни в коем случае себя с ней не сравниваю), но, к сожалению, когда я, девушка-режиссер, приезжаю куда-то, бывает, сталкиваюсь со стереотипами. Но есть и свои плюсы: тебе сразу начинают помогать, потому что ты девушка. Вообще профессия режиссёра довольно сложная, но и одновременно лёгкая. Я никого не оперирую, и даже если ошибусь, люди будут жить. Самая сложная профессия — это врач, мне так кажется.

Можете рассказать о случаях дискриминации?

Не могу сказать чтобы меня когда-то дискриминировали из-за того что я не того пола. Недавно в СТД был набор в женскую режиссёрскую лабораторию Камы Гинкаса. Я туда подавала заявки, но не прошла. Так что для женщин всё-таки что-то делают. Не могу сказать, что я ярая феминистка. Понятно, хочется, чтобы мои права были наравне с правами мужчин, но с дискриминацией я не сталкивалась.

Расскажите о премьере «Нави Волырк, капитанский сын» в Псковском театре имени Пушкина.

Это была инициатива Андрея Пронина (арт-директор Псковского театра, прим. Около). Летом я участвовала в лаборатории, вместе с ещё четырьмя режиссёрами: Айратом Абушахмановым, Семёном Серзиным, Константином Солдатовым и Евгением Кочетковым. Я была единственной девушкой среди них и младше некоторых ровно в два раза. По результатам лаборатории, по отзывам художественного руководства театра и по реакции зрителей мы решили, что эскиз получит развитие. Также удачно сложилось, что у актёра Сергея Попкова, которого я взяла на главную роль, в феврале был юбилей. И мы решили, что убьём двух зайцев сразу: и спектакль выпустим, и на юбилей будет актёру бенефисный спектакль. А сам спектакль «Нави Волырк, капитанский сын» рассказывает о последнем дне жизни Ивана Андреевича Крылова. Для меня это была самая простая постановка, в ней для меня всё понятно. В Пскове театр очень профессиональный.

На премьерном показе 26 февраля вы не были?

Да, 26 я не ездила, но вот 13 марта планирую, если дадут репетицию — чтобы не просто так ехать. Хорошо, что близко и можно съездить. Если бы я поставила спектакль на Сахалине, где ещё ни разу не была, дальше он шёл бы без меня.

А вам не страшно вот так оставлять премьерный спектакль?

До этого я ездила ставить оперу в Красноярск, и знаю, что там ничего не будет держаться. Я уехала и в тот же день они поменяли мизансцены: «Не мешайте нам играть». А во Пскове всё будет хорошо держаться. Очень важно, чтобы помощник режиссёра был хороший и там такой человек есть.

Каково выживать в России независимому театру?

Я не могу сказать, что отрываю от себя какие-то куски, но очень тяжело. Потому что всё финансирование, которое есть, это моё финансирование. С «Лёгким дыханием» повезло — нам дали денег, немного, а остальные 50 процентов я вложила сама. Это был большой подарок нам. Но трудно не только финансово. Потому что ты приходишь утром, сам монтируешь декорации, вешаешь свет, включаешь звук, репетируешь с актёрами, гладишь костюмы, готовишь реквизит, проводишь спектакль, а потом всё то же самое в обратном порядке. Когда мы в первый раз играли «Снегурочку», то после спектакля я и одна из актрис (больше никто не смог) два дня убирали зал после спектакля. Это очень много — двадцать часов своей жизни ты выкинул на уборку.

Это был осознанный выбор — не идти работать в государственный театр?

А меня особо и не приглашают. Меня звали работать пять государственных театров. В одном я ставить отказалась, потому что мне не подходит формат, в двух планирую поставить. Не могу назвать себя режиссёром, которого часто куда-то зовут. Сейчас очень много молодых классных режиссёров. Но не стоит забывать, что я только два года назад выпустилась, так что, думаю, всё ещё впереди. Не то чтобы я не хотела работать в государственных театрах. Но, когда приезжаю в Псков, понимаю, что в государственном театре ты скован. А в независимом театре я что хочу, то и ворочу и мне вообще никто не указ, могу реализовать все свои идеи. В государственных театрах начинается: огонь нельзя, воду нельзя, так нельзя, это тяжело, это сложно, а где мы это будем хранить?

Я купила билет на «Ло-ли-ту» за 300 рублей и подумала: «Интересно, на что эти ребята живут?».

Да, у нас билеты по 300, 450 и 600 рублей. В доме-музее Шаляпина недорогая аренда и спектакль «Ло-ли-та» не требует вложений, поэтому мы можем приглашать зрителей за такие суммы. Но сначала билеты у нас были по одной цене и люди их покупали. Но полгода назад билеты за 600 рублей перестали продаваться, могу сказать честно.

Как вы с домом-музеем Шаляпина подружились?

Случайно через Александра Машанова — он рассказал, что там играет Театро Ди Капуа и это хорошая площадка. Она действительно хорошая, но находится довольно далеко. Понятно, что есть театры, которые находятся намного дальше, но в целом люди скорее придут на спектакли на Невском проспекте, нежели поедут в музей Шаляпина.

26 января у вас должна была быть «Снегурочка» в Петрикирхе. Но она отменилась. Почему?

Было очень тяжело, я впала в дикую депрессию. Мне пришлось отменить репетицию в Пскове, перенести другие дела чтобы приехать, смонтировать, сыграть и демонтировать «Снегурочку». Для Петрикирхе «Снегурочка» – спектакль очень спорный. Я надеюсь урегулировать этот вопрос. Мы им носили письма от «Золотой маски», от «Прорыва». Видимо, в очередной раз придётся идти с каким-то письмом. Очень много подводных камней. Понятно, что я сильно переживаю, но теперь уже готова ко всему. Если бы такое со мной произошло года четыре назад, когда я только начинала этим заниматься, я бы не пережила, впала бы в истерику и лежала бы в этой кирхе до следующего дня. А сейчас я эту проблему буду решать.

Ваш спектакль «Лёгкое дыхание» попал в тренд движения ME TOO, публичных рассказов о домогательствах, изнасиловании.

Да, спектакль самостоятельно включился в эту актуальную тему. У меня не было уверенности, что нужно было двигаться именно туда. Но при этом мы проводили опрос среди знакомых, и очень многие девушки хотят быть Ольгой Мещерской. Конечно, не потому что ее изнасиловали, а потому, что её жизнь — мечта. «Я вот такая богатая, мне всё дозволено, всё можно, на меня смотрят мужчины» — это же всё светская хроника. Понятно, что многие хотели бы быть как она. А в финале хоп и тебя как в красивом фильме застреливают из пистолета. Бунин же взял этот пример из жизни, он ничего не придумал, а просто наглядно продемонстрировал это. Сейчас тоже за сюжетом далеко идти не надо: зайдите в Инстаграме на страницы девушек, красивая жизнь популяризируется. Вот и «Лёгкое дыхание» — это история про красивую жизнь красивой девочки, не только про насилие. Следующий спектакль состоится 18 марта.

Обсуждение после спектакля — это новый формат или вы такое практикуете?

У нас такое было на «Снегурочке». После «Лёгкого дыхания» публика собралась добрая, поэтому я сразу расслабилась, поняла, что можно шутить и веселиться, а после «Снегурочки» нас покрыли…плохими словами, очень жёстко обсуждали. Мне вообще задавали некорректные вопросы, например: «Зачем вы пишете, что у вас самые сексуальные актрисы, хотя они несексуальны?». А ещё одна женщина спросила: «Зачем вы издеваетесь над рыбами?». Хотя у нас рыба спокойно живёт в аквариуме, она не умирает на спектакле, никто её не убивает. Зрительница пообещала, что к нам придут защитники прав животных. Это всё не имеет отношения к спектаклю, к тому что мы делаем. На «Эхе Любимовки» я делала читку пьесы Екатерины Августеняк «Ритуал-шоу «После чудес»». И на обсуждении женщина сказала: «Я ничего не почувствовала. Что я должна была почувствовать пока вы читали?». Во-первых, это читка. Во-вторых, я не могу залезть тебе в голову чтобы понять что ты должна почувствовать.

В Питере есть проблема с театральными площадками?

Очень дорогая аренда. Когда люди представляют себе аренду, они не думают сколько ещё нужно денег чтобы спектакль состоялся. Ты платишь 15 тысяч за аренду, и тебе нужно привезти декорации — ещё 2 тысячи, заплатить актёрам хотя бы по тысяче. Если у тебя их пять — это уже 22000. Ещё нужен исходящий реквизит, колготки, бывает, рвутся. На это ты тратишься перед каждым спектаклем и в результате он выходит в копеечку. Грубо говоря, чтобы сыграть в центре, нужно за один спектакль заработать минимум 30000, а как продадутся билеты — неизвестно. Иногда у тебя в четверг купят все билеты по 500 рублей, а в воскресенье купят пять.

Вы сами занимаетесь рекламой и продвижением?

Есть человек, который мне с этим помогает, но пиар-отдела у нас, конечно, нет. Всё делается на коленке. И даже все эти публикации в соцсетях, все эти сообщества вроде «Театральная афиша Петербурга», «Сцена», требуют денег, нужно платить 300 рублей. И от этого поста дай бог кто-то к тебе придёт. Таргет и рассылки — это тоже очень дорого, к сожалению, всё упирается в деньги. Если меня будут читать люди, которые руководят площадками: пожалуйста, опускайте аренду. В стране у людей сейчас нет денег чтобы ходить в театр. У меня сложилось ощущение, что стали ходить меньше. Раньше у нас спокойно покупали билеты за 600-800 рублей, сейчас 450 — самая ходовая цена. Сами театральные площадки не могут продать свои спектакли, они убыточны, поэтому делают дорогую аренду. Ребята, к вам приезжают такие же бичи, как и вы сами.

Мария Рейн — ваша любимая актриса?

Нет, Людмилу Гурченко, например, я люблю больше. С Машей комфортно работать, она талантливая девочка, но пока ещё не гениальная актриса. И она это знает прекрасно. У нее есть проблемы, с которыми она работает. Маша — актриса, которая может в физическом смысле сделать всё. Человек не ставит себе никаких барьеров. Бывает, ты работаешь с актёром и объясняешь ему по несколько часов, как нужно подвинуть чашку. У неё не так.

Может быть, я неправа, но мне видится в ваших спектаклях феминистский подтекст. В той же «Ло-ли-те» главный не Гумберт, хотя в книге история описывается с мужской точки зрения.

Ты не всегда с самого начала это закладываешь. Но, если поставить рядом Машу Рейн и Александра Машанова, Маша смотрится выигрышнее во всех смыслах этого слова, хотя Александр прекрасен. Понятно, что Маша будет вести этот спектакль.

То есть это случайно так выходит?

Случайное неслучайно. Очень многое зависит от актёра. Я на обсуждении пыталась донести, что это зачастую не какой-то режиссёрский замысел, а определённое стечение обстоятельств. Я была на лаборатории в Центре драматургии и режиссуры и там нам читали лекцию о том, что спектакль складывается из ситуаций. Вы едете на репетицию, увидели что-то из окна автобуса и привезли это на площадку. И от этого спектакль стал другим. Что-то ты придумываешь дома, а что-то приходит вот так: актёр дурачится, что-то предлагает и это очень меняет спектакль.

Вы имеете отношение к спектаклю «Наша новая счастливая жизнь»?

Там всё очень сложно. Я выпускала этот спектакль, но сейчас над ним не работаю. Во время создания этой постановки мы с актёром Александром Машановым поняли, что в этом вопросе нам не по пути. Последнее, над чем мы работали вместе — это «Снегурочка».

Книга «1984» вам нравится?

Она дико актуальная. Я думаю, что когда-нибудь к ней вернусь. А спектакль собирает залы и его наверняка ждёт большая светлая жизнь.

Ходите ли вы на спектакли других режиссёров?

Я видела потрясающий спектакль во Псковском театре, который в прошлом году был шесть раз номинирован на «Золотую маску» — «Река Потудань». Это гениально, у меня нет другого слова, я была в восторге. Если будет возможность — съездите. Эта история попала в меня. Не стану говорить, что Сергей Чехов — гений, но это один из лучших спектаклей, которые я видела в своей жизни.

У вас у Антона Павловича Чехова какая любимая пьеса?

«Три сестры». Мне понятно про что там, а в «Вишнёвом саду» и «Чайке» — непонятно. На моё осознание Чехова очень повлиял Юрий Бутусов — когда вышел его спектакль «Три сестры», мне было девятнадцать лет. Я читала Чехова, но не понимала о чём там. В театральном вузе Чехова долго разбирают, и мне было непонятно чем так восхищаются. На спектакль «Три сестры» я ходила раз пять и поняла про что там. Для меня это был ключ к Чехову. Я пришла домой и легко перечитала всего Антона Павловича. «Три сестры» — очень важный спектакль. История про Москву мне кажется жизненной. Сейчас модно говорить: «я сделаю, я сделаю», а в результате люди ничего не делают.

Топ-5 ваших любимых книг?

Из того, что я читала несколько раз и очень люблю: «Тихий Дон» Шолохова. Набоков, «Лолита» — у меня книжка до дыр зачитана. Я так давно не читала то, что нравится. Сейчас я читаю роман Юрия Мамлеева «Другой» и не могу сказать, что это моя литература. До этого я прочитала рассказ Владимира Сорокина «Настя», у меня был шок. А до этого перечитывала Достоевского. Третья книга — «Евгений Онегин». Мне нравится Буковски, я его читаю для расслабления. Последняя книга в топ-5 — «Братья Карамазовы». Я люблю русскую литературу, зарубежную читаю очень мало. Например, Ремарк — это мой анти-автор. Он очень женский. В «Братьях Карамазовых» есть много всего, что стоит раскручивать. А у Ремарка просто…романы про романы. И всё.

Какая у вас мечта?

Быть хорошим режиссёром — всё банально. Я могла бы сказать: «руководить большим театром». Но зачастую это не равно «быть хорошим режиссёром».

Какие пьесы вам хотелось бы поставить?

Я сейчас делаю «Му-му» Тургенева. Хотела бы поставить «Короля Лира» Уильяма Шекспира. Сейчас много крутых современных пьес. Я съездила на «Любимовку» — есть что ставить. У современной драматургии подъём. Когда ты читаешь пьесы, которые были написаны 10 лет назад, они тоже современные. Но те, которые вышли сейчас, особенно сильно в тебе отзываются. Например, мне очень понравилась пьеса «Rape me» Ирины Васьковской, она дико актуальная.

А про что она?

Про исчезновение мужчин на планете. Живут три мужчины и три женщины, а потом мужчины умирают. Женщины остаются жить одни. Это пьеса очень просто сделана, но очень сильно в тебя попадает. Её читали хорошие ребята из «Гоголь-центра», ты им веришь. А на читках такое редко бывает — почитали и почитали.

Беседовала Алла Игнатенко

Фотографии предоставлены Еленой Павловой

Добавить комментарий