Вы здесь
Главная > Театр > СЛОВАМИ О НЕВЫРАЗИМОМ

СЛОВАМИ О НЕВЫРАЗИМОМ

«Это такая умная типа пьеса, с претензией» (Иван Вырыпаев)

23 и 24 ноября на театральной площадке «Скороход» «Такой театр» сыграл премьерный спектакль «Иранская конференция». Постановка Игоря Сергеева и Владимира Кузнецова по одноименной пьесе Ивана Вырыпаева.  

Произведение обозначает проблему столкновения мировоззрений — западного и восточного, конфликт Аллаха и кока-колы, как смело выражается герой-ведущий конференции Филипп Расмусен. Перед нами удивительная аксиома вселенского многообразия взглядов, жизненных историй и смыслов каждого человека. 

На сцене 10 людей уже с богатым опытом и достаточно устойчивой жизненной позицией. Свет западной цивилизации — профессора, ученые, активисты, политолог, журналист, телеведущая, писатель, священник, дирижер и иранская поэтесса. Многие из них написали книги, теологические статьи, а речь одного из выступающих, Паскуаля Андерсена, занесена в школьные учебники. 

В центре борьба (иногда внутренняя) человека, который «слышит шепот Господа в сердце своем» (высказывание героя пьесы Ивана Вырыпаева «Пьяные») и человека без ориентиров — продукта современной постмодернистской культуры.

На мой взгляд, сразу в названии автор предлагает ответ — достигнуть понимания или, для начала, поговорить, возможно только в формате конференции, где каждому выступающему выделяют время и внимание.

Условно очертив круг темой современного Ирана, ведущий Расмусен поочередно вызывает на сцену спикеров, которые делятся не столь своим отношениям к обозначенной проблеме, сколь исповедуются перед зрителем и собой, открывая каждому из нас новое знание о себе и задавая риторические вопросы. 

Каждый найдет с кем согласиться, а чье мнение опровергнуть. Интеллектуальный танец выступающих начинает активист Даниэль Кристенсен и делится разочарованием в эпохе потребления, предлагая «научиться отдавать». Предложение изменить себя, сделать шаг навстречу — неплохое начало для диалога. Мысль подхватывает и продолжает Оливер Ларсен, писатель и ученый, он напоминает, что всегда есть что-то более важное, чем все остальное и тем самым приоткрывает для нас принцип Бога. Феминистически настроенная активистка Астрид Петерсен возвращает беседу в земное русло и утверждает четыре вселенских права человека, напоминая, как с ними обстоят дела в Иране — «самым чудовищным образом попираются». Политолог Магнус Томсен поддерживает Астрид, выступает агрессивно и убежденно, а в процессе пьесы открывается для нас ранимым и полным боли человеком. 

Мы наблюдаем за разными позициями и можем задать вопрос: кто эти люди? Не являются ли они состояниями одного Я? Скандально известный священнослужитель отец Августин напоминает о единстве формы и содержания и предлагает поразмыслить, какова наша природа и что значит «быть человеком». Сомневающаяся в правильности своих выборов знаменитость Эмма Шмидт-Паулсен рассказывает о наблюдении глубинного ощущения счастья в других людях (следствие иных решений или другого отношения?). Чудаковатый фаталист Густав Йенсен говорит об абсолютной обусловленности человеческой жизни и утверждает, что правильности или неправильности выбора не существует, так как не существует самого выбора. А религиозная поэтесса Ширин Ширази открывает для нас отсутствие границ и таинство безусловной любви вне концептуальных рамок. 

В современном мире каждый стоит за табличкой, на которой написан лозунг. Кажется, единственный путь освобождения от этого — задавать вопросы. В итоге перед нами предстают не мертвые установки или официозные монологи, а живые люди-герои, достойные сострадания.

Загадкой остаются для меня характеры ведущего конференции Филиппа Расмусена и дирижера Паскуаля Андерсена. Филипп — герой, говорящий в чудаковатой манере, с надрывом, постоянно задающий риторические вопросы. Явно постмодернистский герой, ставящий ударение на то, что все смешалось, но при этом почти не открывающий свое восприятие проблемы. Дирижер — напротив, на мой взгляд, персонаж, можно сказать, блаженный, видящий тонкий, еле уловимый пласт мифа, который и определяет реальность (тема мифа более ярко раскрыта в следующей пьеса Вырыпаева «Волнение»). 

Мощное погружение, контакт и узнавание себя в монологах героев происходит благодаря уютной сцене Скорохода — небольшой зал и очень близко расположенные к сцене первые ряды. Зритель словно слушает возбужденного мыслью приятеля на кухне во время небольшой вечеринки разномастных и очень самобытных людей. Дополнительно погружает в общее поле и заполняет все пространство видеоряд, который тут же, онлайн создают видеографы, транслируя на задник сцены то зрителей, то участников конференции, все глубже и глубже погружая нас в транс. В один из моментов и вовсе появляется ощущение, что время остановилось и сцена вместе с залом превращается в один длящийся момент, разворачиваясь и углубляясь в настоящей секунде. 

В процессе падения вверх в этой кроличьей норе, благодаря, можно сказать, безупречной игре актеров и очень бережно расставленным акцентам в монологах, все больше и больше понимаешь, кто ты, где находишься и куда идешь. На первый взгляд, хаотичное и отдельное от заявленной темы конференции повествование актеров-атомов собирается в единый столб мысли в процессе спектакля. Только эта мысль все равно не выразима — коан, понять который можно только соприкоснувшись с актом его творения. 

Вероятно, эта постановка и не стремиться дать ответы на вечные вопросы человечества, а только еще раз утверждает их и обводит жирным. 

На этом мое резюме окончено. Приходите на спектакль и попробуйте найти собственные ответы на вопросы Иранской конференции или, для начала, задаться вопросами.

Текст Елены Свиридовой

Фотографии из открытого доступа

Добавить комментарий