СЛОВАМИ О НЕВЫРАЗИМОМ

«Это такая умная типа пьеса, с претензией» (Иван Вырыпаев)

23 и 24 ноября на театральной площадке «Скороход» «Такой театр» сыграл премьерный спектакль «Иранская конференция». Постановка Игоря Сергеева и Владимира Кузнецова по одноименной пьесе Ивана Вырыпаева.  

Произведение обозначает проблему столкновения мировоззрений — западного и восточного, конфликт Аллаха и кока-колы, как смело выражается герой-ведущий конференции Филипп Расмусен. Перед нами удивительная аксиома вселенского многообразия взглядов, жизненных историй и смыслов каждого человека.  На сцене 10 людей уже с богатым опытом и достаточно устойчивой жизненной позицией. Свет западной цивилизации — профессора, ученые, активисты, политолог, журналист, телеведущая, писатель, священник, дирижер и иранская поэтесса. Многие из них написали книги, теологические статьи, а речь одного из выступающих, Паскуаля Андерсена, занесена в школьные учебники.  В центре борьба (иногда внутренняя) человека, который «слышит шепот Господа в сердце своем» (высказывание героя пьесы Ивана Вырыпаева «Пьяные») и человека без ориентиров — продукта современной постмодернистской культуры. На мой взгляд, сразу в названии автор предлагает ответ — достигнуть понимания или, для начала, поговорить, возможно только в формате конференции, где каждому выступающему выделяют время и внимание. Условно очертив круг темой современного Ирана, ведущий Расмусен поочередно вызывает на сцену спикеров, которые делятся не столь своим отношениям к обозначенной проблеме, сколь исповедуются перед зрителем и собой, открывая каждому из нас новое знание о себе и задавая риторические вопросы.  Каждый найдет с кем согласиться, а чье мнение опровергнуть. Интеллектуальный танец выступающих начинает активист Даниэль Кристенсен и делится разочарованием в эпохе потребления, предлагая «научиться отдавать». Предложение изменить себя, сделать шаг навстречу - неплохое начало для диалога. Мысль подхватывает и продолжает Оливер Ларсен, писатель и ученый, он напоминает, что всегда есть что-то более важное, чем все остальное и тем самым приоткрывает для нас принцип Бога. Феминистически настроенная активистка Астрид Петерсен возвращает беседу в земное русло и утверждает четыре вселенских права человека, напоминая, как с ними обстоят дела в Иране — «самым чудовищным образом попираются». Политолог Магнус Томсен поддерживает Астрид, выступает агрессивно и убежденно, а в процессе пьесы открывается для нас ранимым и полным боли человеком.  Мы наблюдаем за разными позициями и можем задать вопрос: кто эти люди? Не являются ли они состояниями одного Я? Скандально известный священнослужитель отец Августин напоминает о единстве формы и содержания и предлагает поразмыслить, какова наша природа и что значит «быть человеком». Сомневающаяся в правильности своих выборов знаменитость Эмма Шмидт-Паулсен рассказывает о наблюдении глубинного ощущения счастья в других людях (следствие иных решений или другого отношения?). Чудаковатый фаталист Густав Йенсен говорит об абсолютной обусловленности человеческой жизни и утверждает, что правильности или неправильности выбора не существует, так как не существует самого выбора. А религиозная поэтесса Ширин Ширази открывает для нас отсутствие границ и таинство безусловной любви вне концептуальных рамок.  В современном мире каждый стоит за табличкой, на которой написан лозунг. Кажется, единственный путь освобождения от этого — задавать вопросы. В итоге перед нами предстают не мертвые установки или официозные монологи, а живые люди-герои, достойные сострадания. Загадкой остаются для меня характеры ведущего конференции Филиппа Расмусена и дирижера Паскуаля Андерсена. Филипп — герой, говорящий в чудаковатой манере, с надрывом, постоянно задающий риторические вопросы. Явно постмодернистский герой, ставящий ударение на то, что все смешалось, но при этом почти не открывающий свое восприятие проблемы. Дирижер — напротив, на мой взгляд, персонаж, можно сказать, блаженный, видящий тонкий, еле уловимый пласт мифа, который и определяет реальность (тема мифа более ярко раскрыта в следующей пьеса Вырыпаева «Волнение»).  Мощное погружение, контакт и узнавание себя в монологах героев происходит благодаря уютной сцене Скорохода — небольшой зал и очень близко расположенные к сцене первые ряды. Зритель словно слушает возбужденного мыслью приятеля на кухне во время небольшой вечеринки разномастных и очень самобытных людей. Дополнительно погружает в общее поле и заполняет все пространство видеоряд, который тут же, онлайн создают видеографы, транслируя на задник сцены то зрителей, то участников конференции, все глубже и глубже погружая нас в транс. В один из моментов и вовсе появляется ощущение, что время остановилось и сцена вместе с залом превращается в один длящийся момент, разворачиваясь и углубляясь в настоящей секунде.  В процессе падения вверх в этой кроличьей норе, благодаря, можно сказать, безупречной игре актеров и очень бережно расставленным акцентам в монологах, все больше и больше понимаешь, кто ты, где находишься и куда идешь. На первый взгляд, хаотичное и отдельное от заявленной темы конференции повествование актеров-атомов собирается в единый столб мысли в процессе спектакля. Только эта мысль все равно не выразима - коан, понять который можно только соприкоснувшись с актом его творения.  Вероятно, эта постановка и не стремиться дать ответы на вечные вопросы человечества, а только еще раз утверждает их и обводит жирным.  На этом мое резюме окончено. Приходите на спектакль и попробуйте найти собственные ответы на вопросы Иранской конференции или, для начала, задаться вопросами. Текст Елены Свиридовой Фотографии из открытого доступа

Отзывы

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения