Вы здесь
Главная > Интервью > Елизавета Снаговская: «Пропавшая без вести» на M2M

Елизавета Снаговская: «Пропавшая без вести» на M2M

Мы пообщались с Елизаветой Снаговской, режиссером короткометражного игрового фильма «Пропавшая без вести». Елизавета представит свой фильм на фестивале «Послание к человеку» 19 сентября вместе с соавтором сценария — Даниелем Томэ. Они оба учатся в Мюнхенской киношколе (HFF). Даниель — автор нескольких полнометражных фильмов, а фильм «The Raft» по его сценарию только что отпраздновал премьеру на международном фестивале в Торонто (TIFF).

ОКОЛО: Расскажи о своем творческом бэкграунде! Почему ты пошла учиться на театрального критика, но в итоге решила уйти из театральной среды в документальное кино?

Л.С.: Пять лет я училась в СПбГАТИ на театрального критика, из них четыре года я работала в театрах. Один год в театре post с Дмитрием Волкостреловым и все четыре года с Андреем Могучим — была арт-директором ТПАМа, работала в Формальном театре, мы вместе придумывали открытие Новой сцены Александринки, начали работать в БДТ. Это был счастливый, но очень интенсивный опыт. Если работаешь с Могучим, то сон в твоей жизни не предусмотрен. Но при этом в один месяц ты проживаешь несколько жизней. Так что четыре года можно считать за 20. А ведь если я скажу, что я после 20 лет работы в театре ушла в кино, это звучит как нормальное желание попробовать себя в чем-то другом. Тогда, в 2014 у меня было ощущение, что мне в театре больше делать нечего. Что я все попробовала и хочу теперь чего-то другого. В то же время я удачно попала на фестиваль „Послание к человеку“, на котором я не вылезала из кинотеатра и смотрела европейское документальное кино. Меня удивило, что документальное кино может быть „настоящим кино“: со своим языком, с продуманным визуальным рядом, с сильной историей. Потому что до этого я видела только русские документальные фильмы, которые наводили на меня уныние своей эстетикой. После недели в кинотеатре я твердо решила уволиться из БДТ и окунуться в мир реальности.

ОКОЛО: Какие отличия в творческой и студенческой среде России и Германии?

Л.С.: В Германии люди более ответственно относятся к тому, что они делают. Там стыдно не выполнить что-то в срок или нахалтурить. Еще на работе и учебе тебе не хамят. Даже отказ или жесткая критика у немцев всегда упакована в уважительную форму. Но при этом и взаимопомощи и совместных пьянок с песнями в обнимку меньше. Точнее вместе вообще никто не поет.

ОКОЛО: Каким был твой первый опыт работы в документальном жанре? Сколько уже у тебя фильмов за плечами? Где проходили самые сложные и интересные съемки?

Л.С.: Фильм, который я сейчас показываю на „Послании к человеку“, мой пятый фильм. Но при этом это мой первый игровой фильм, так как до этого я снимала только документальное кино. Я учусь на факультете документалистики, поэтому у меня даже нет семинаров по игровой режиссуре и работе с актерами.
Мой первый документальный фильм я сняла в 2014 году. После этих съемок стало ясно, что я точно хочу еще снимать кино. Такое счастье было быть в выбранной теме, искать для нее форму, монтировать, писать музыку, собирать 12 минут вместе. И видеть, что фильм — больше, чем ты в него вкладывал, больше тебя, это отдельный организм, которому ты просто дал толчок для развития. Это был фильм про важные для меня тогда отношения, с пафосным названием „Мгновение живет внутри нас“, так как я приплела философию Мамардашвили к моей истории. Но даже сейчас, когда я пересматриваю фильм, меня поражает его искренность. Я называю это „консервами чувств“. Смотрю фильм, а там все чувства 2014 года, как свежие сохранились.
А самые интересные и сложные съемки были на Фолклендских островах. За три недели мы сняли там получасовой фильм „Больше чем пингвины“. Сложность была в том, что до съемок мы на островах не были. Готовились просто гугля и говоря с местными жителями по скайпу. Поэтому когда приехали, мы работали без выходных, снимали и параллельно пытались понять, где мы вообще находимся и что происходит в этом обществе. И все это на холоде, с ветром и снегом и с потрясающими видами на океан, с возможностью погладить пингвинов и увидеть кита вблизи. Но, честно говоря, я больше не хочу делать фильмы за такое короткое время. Три недели съемок, это очень много для телевизионного фильма, но если хочется сделать кино, то надо прожить с людьми отрезок жизни, а не пролететь над ними.

ОКОЛО: Как ты оказалась в программе крупнейшего отечественного фестиваля док кино с игровым фильмом?

Л.С.: Я закончила свой фильм как раз тогда, когда был открыт прием заявок на „Послание“. А так как это один из моих любимых фестивалей, то я сразу подала туда заявку. И это, конечно, очень радостно для меня, что мировая премьера нашего фильма состоится в моем родном городе.

ОКОЛО: Ты писала, что вашей особой удачей стало привлечение к съемкам актрисы Луизы Вольфрам, сыгравшей в „Матильде“ царицу Александру. Что конкретно важно для тебя в этом опыте? Сколько вообще актеров в фильме? Людей в съемочной команде? Это был твой первый опыт работы с профессиональными актерами? Какой бюджет у фильма?

 Л.С.: Кроме Луизы Вольфрам у нас было еще 7 актеров и массовка. В съемочной группе было 25 человек, но единовременно на площадке обычно находилось около 15. Так что это были совсем не масштабные съемки. У фильма бюджет 9 000 евро, но это наличные деньги, которые мы получили на руки. Потому что стоимость его все же больше. Просто почти всю технику для съемок (в том числе дорогую камеру Arri Amira), технику для постпродакшена (монтаж, сведение звука, цветокоррекция), да и саму цветокоррекцию и 7 дней сведение звука и саунд дизайна мы получили бесплатно от киношколы. Так что если считать все вложения, то фильм стоит около 20 000 евро. Это еще при том, что мы ничего не платили актерам. Это нормально для студенческого кино в Германии. Но если посчитать их гонорары, стоимость была бы еще выше.

Я, конечно, работала с профессиональными актерами на семинарах (хотя их было всего несколько, я ведь учусь на документалистике), и как-то в Москве, когда снимала за несколько дней игровой фильм в рамках лаборатории, я работала с актерами. Но в проекте такого масштаба я, и правда, работаю с актерами первый раз. Но мне, наверное, помогли те несколько лет опыта работы в театре, рядом с очень талантливыми режиссерами. При этом Могучий очень любил (наверное, до сих пор любит) все проговаривать. Он, в общем, и стал моим учителем режиссуры. Ну и мне повезло, большинство актеров, которые у меня играли — профессионалы, которые много играли в театре. Например, Луиза Вольфрам играет в берлинском Шаубюне и у Кэтти Митчелл (главная роль во „Фрекен Жюли“ и в „Желтых обоях“), и у Тальхаймер (в нескольких спектаклях, в том числе Мариана в „Тартюфе“ вместе с Ларсом Айдингером), у Херманиса (Ольга в „Евгении Онегине“). Конечно, это было счастье, что Луиза Вольфрам в своем плотном графике между съемками и театром нашла неделю на то, чтобы приехать в Мюнхен, жить у своих друзей (так мы экономили на отеле) и бесплатно работать с нами. Как она потом говорила, ей очень понравился наш сценарий и еще, после разговора со мной по скайпу, она почувствовала, что я знаю, что делаю, и весь процесс не превратится в хаос, как это часто бывает в студенческом кино. Ну и еще, я думаю, ее подкупило, что хотя у ее героини совсем мало текста, она присутствует в каждой сцене фильма. То есть, если фильм идет 16 минут, то они все посвящены ей. В общем-то, весь фильм лежит на плечах у главной актрисы, которая и в молчании должна быть выразительной.У Луизы очень кинематографичное лицо, поэтому на экране на нее можно смотреть бесконечно. И по поводу игры мы понимали друг друга с полуслова. Хотя мои полслова были на немного корявом немецком. Но она сразу прониклась героиней и точно понимала и выполняла то, чего я от нее хотела в каждой сцене.

ОКОЛО: Откуда возник сюжет?Многие не могут «установить теплые отношения со своими близкими», это важная и сложная тема. Для тебя в основу этой истории лег аналогичный персональный опыт? Стремление проанализировать свою жизненную ситуацию? Или, напротив, желание показать, что отношения можно строить иначе, и ты знаешь как?

 Л.С.: Я хотела снять фильм про людей, которые добровольно исчезают. Их не убивают, не похищают, просто им больше не хочется жить их жизнь так, как они живут. Так в Японии ежегодно исчезают от 80 до 100 тысяч человек. Но в рамках обучения было сложно сделать такой фильм документально, так как нужно долго искать героев, которые согласятся быть перед камерой несмотря на то, что они скрываются от родственников. Так я решила рассказать эту историю в игровом кино. А когда я узнала, что и в Германии каждый год около 100 людей пропадают по собственной воле, я поняла, что в Японию ехать не надо. Это не экзотика. Мы все хотим исчезнуть и кардинально поменять нашу жизнь.
Эта тема близка мне, потому что периодически мне кажется, что я живу не свою жизнь и как было бы здорово проснуться и оказаться в другой стране, с другой профессией и с другими людьми рядом. При этом один раз я уже поменяла свою жизнь кардинально, когда я сменила профессию и уехала жить в Германию. В этой истории для меня важна решительность главной героини, ощущение, что твоя жизнь всегда в твоих руках и ты можешь выйти из любого замкнутого круга, потому что только с одной точки наблюдения он кажется замкнутым.
При этом после переезда в Германию для меня стала важна тема отчужденности. Это связано и с тем, что я новый человек в стране, мой немецкий все еще далек от идеального, но при этом и отношения между коренными немцами не отличаются теплотой. Я писала сценарий вместе с немецким сценаристом, оператор, продюсер, вся съемочная команда у нас была немецкая, и при этом все чувствовали, что эта неспособность контакта между героями, это и про них тоже. В России люди подпускают к себе ближе, они открыты, эмоциональны. Это совсем другой ежедневный опыт. В Германии если у тебя сломался велосипед, тебе всегда помогут на улице, но при этом даже моим однокурсникам, с которыми я провожу много времени, нужны месяцы, прежде чем они подпустят к себе и смогут говорить чуть откровеннее.

ОКОЛО: Зачем сюжету «ребенок от первого брака“?

Л.С.: Мне хотелось, чтобы выбор героини был сложным. Так же, как в жизни многие выборы не даются легко. А что может быть сложнее, чем навсегда покинуть своего ребенка? При этом даже в европейском обществе на стадии обсуждения сценария многие говорили мне: „как она может оставить сына, она же мать!“ На что я всегда говорила, что многие отцы оставляют своих детей, и это считается нормальным. Наша героиня так же имеет право на свою жизнь, как и мужчины из ее окружения. Тем более, что мы все-таки облегчили ей задачу: ее сын живет в семье ее бывшего мужа, где он вполне счастлив и при этом не понимает свою мать, она его раздражает. Поэтому мать и сын разобщены еще до ее решения уйти. Тут уже нечего спасать.

ОКОЛО: В коротком метре любая деталь приобретает значение. Почему ты решила назвать героиню Шарлоттой? Время и место действия в фильме важны для тебя или твоя история могла бы происходить где и когда угодно?

Л.С.: Имя мы придумали интуитивно. Я знала, какая наша героиня. И потом мы просто перечисляли имена и думали, какое ей подходит. Наверное, так же родители подбирают имена их детям: „он такой рыжий, смышленный, веселый, давай назовем его Кирилл“. А то, что имя Шарлотта переводится как «свободная», это просто совпадение.

Я думаю, что нашу историю можно было бы адаптировать под любое время. Потому что в любом времени бывают люди, которые чувствуют себя не в своей жизни и выпрыгивают из этого колеса. Например, Анна Каренина. Но наш сюжет, сцены и слова, которые мы написали, могут происходить, конечно, только сейчас, в начала XXI века. Отчуждение друг от друга, неумение строить диалог, потому что легче зависать в соц.сетях, чем разговаривать с человеком, который рядом с тобой. Затем patchwork семьи (когда семья состоит из разведенных мужчины и женщины, которые приводят с собой в семью детей от предыдущих браков), легкое получение среднего уровня жизни в Европе, когда ты не борешься за выживание и можешь думать и о своем месте в жизни. И, конечно, усиление позиций женщин, когда выход из клубка отношений это уже не броситься под поезд, а взять ответственность за изменения на себя.

ОКОЛО: Нельзя не спросить, как устроиться русскому человеку в Германии. Насколько хорошо нужно знать язык, чтобы переехать? Насколько высока конкуренция в творческой среде? Что стоит, а что не стоит делать при переезде?

 Л.С.: Мне кажется, что если у тебя есть в Германии какая-то цель, что-то кроме „жить комфортно“, то она даст достаточно мотивации и энергии, чтобы найти в Германии свое место.
Я выучила язык перед самым началом поступления, потому что на вступительных экзаменах надо было говорить по-немецки и обучение тоже только на немецком. Поэтому у нас в киношколе очень мало иностранцев. Я выучила язык за полгода, поэтому знала его не очень. Но я смогла на коллоквиуме говорить о кино, а после начала учебы как-то справлялась с техническими семинарами, где мы, в том числе, проходили оптику. Но если вы просто хотите переехать в Германию, то вы можете это сделать и только со знанием английского. Вам только придется часто пользоваться гугл-переводчиком, потому что все официальные бумаги будут на немецком. А в Германии вы как минимум раз в неделю сталкиваетесь с бюрократией и каким-нибудь письмом на немецком.
Насколько я понимаю, конкуренция в Германии достаточно высока, но при этом индустрия кино работает. А это значит, что даже, если ты не очень одарен, но работоспособен, ты всегда найдешь себе место и сможешь работать в кино или на телевидении. Пусть это не будут огромные проекты с Netflix, но с голоду ты не умрешь. Мне кажется, что в России это совсем по-другому. Ты или Михалков, или никто. А если ты никто, что скорее всего, так как „Михалковых“ у нас человек 10 в стране, то шансов на финансирование у тебя нет. Ты, конечно, можешь получать финансирование от министерства культуры и даже из этих маленьких бюджетов давать людям откаты, но я не могу это назвать „работающей индустрией“. В Германии же у каждой земли есть фильмофонд, в котором ты можешь получить деньги, если у тебя интересная идея, сценарий. Все выглядит намного более реалистично и зависит от тебя и твоих талантов. В Германии 16 земель и каждая готова дать тебе денег, если ты потом потратишь в ней 150% от полученного бюджета. Поэтому, например, Ларс вон Триер снимал своего „Антихриста“  в лесу под Кельном.

ОКОЛО: Если я захочу снять свою короткометражку, с чего мне стоит начать? Как найти сюжет? Как собрать команду и нужна ли она вообще? Какое техническое оснащение мне может понадобиться, чтобы добиться приемлемого качества? Можно ли снять фильм мобильным телефоном и послать его на фестиваль?

 Л.С.: На этот вопрос можно отвечать долго. И главное, что я не уверена, что мой ответ кому-то окажется полезным, т.к. ответы на эти вопросы лучше находить самому на практике, как мне кажется. Но я могу ответить конспективно.
Главное, как мне кажется, это написать или найти хороший сценарий. Если у тебя есть сценарий, то ты можешь снимать на телефон, без света и в каком-то смысле даже с плохими актерами, все равно зрителю будет интересно.
И найти историю для сценария, это и есть самое сложное. Потому что не все, что происходит в жизни — драматично. Не все укладывается в историю. Чтобы найти историю надо, наверное, быть внимательным в себе и к окружающим. Слушать себя и других. И где-то, внутри или снаружи, твоя история найдется.
Лучше работать с командой, так как она дает тебе взгляд со стороны, ты складываешь профессиональный и человеческий опыт всех людей в команде. Но можно и одному все снять.
Техника в кино это всё и ничего. Она воплощает твой замысел. У двух разных камер будет разная картинка, а это значит — разное ощущение в кинозале. Каждый кадр требует своего определенного света, поэтому нельзя обобщенно сказать, какой свет тебе нужен. Но в тоже время, я считаю, что главное — история. Если тебе нечего рассказать, то тебе не поможет ни камера, ни свет.

 

Фильмография:

2014 Момент живет среди нас. Документальный, 12 минут

Что остается после любви? Что делает нас несчастными? У каждого в жизни происходило что-то сильное и важное, но не совместимое с реальностью. Мы любим человека, а он умирает. Мы женаты и воспитываем детей, но влюбляемся в других женщин. Это можно пережить, если осознать вечность прочувствованного события. Герой расстался с любимым человеком и не знает, как быть дальше. Чтобы справится с этим, он начинает рассказывать о своих ощущениях и приходит к неожиданному выводу. Мы погружаемся в ощущения и обстоятельства личной драмы, смотрим кадры прожитых мгновений. Краткосрочность и фатальность любви. Вечность прочувствованного. Как примерить чувства и реальность? Есть ли жизнь после смерти? Бытовая история с метафизическим финалом.

2015 Новые люди. Документальный, 40 минут
Процесс создания спектакля «Новые люди» в БДТ

Kopfkino (2016),

Больше, чем пингвины (2018)

 

Беседовал и фотографировал: Александр Шек

Добавить комментарий