Вы здесь
Главная > Изобразительное искусство > Стекольная алхимия Ксении Пеленс

Стекольная алхимия Ксении Пеленс

Витражи художницы Ксении Пеленс были представлены на рождественском богослужении в Анненкирхе 7 января. Узнав об этом, наша команда отправилась в «Pelens Glass», мастерскую Ксении, чтобы раскрыть все секреты создания современного витража.

Классический церковный витраж зародился в раннем Средневековье, когда технология изготовления стекла была заимствована европейцами с Востока. Профессия стекольщика и витражиста сразу же была овеяна «ореолом» алхимии. В кругах почитателей фильма «Стеклянное сердце» немецкого режиссёра Вернера Херцога принято считать, что секрет «рубинового стёкла» заключается в том, что в него подмешана кровь девственницы. Чтобы добыть таковую, мастера стекла не останавливаются перед убийством. Так ли это? Читайте в нашем интервью.

Мастерская Ксении расположена в бизнес-центре на территории бывшего завода в спальном районе. Никогда не догадаешься, что среди офисов и производственных цехов разместилась настоящая кузня, где работает отец художницы, и ее мастерская со стеклоплавильной печью. На стенах как классические витражи с изображениям католических святых, так и фантазии на тему ацтекских орнаментов. Ксения Пеленс (далее К.П.) признаётся, что витражи для Анненкирхе – это первая её масштабная работа:

К.П.: В основном у меня заказывают интерьерный витраж. Но иногда церкви тоже делают заказы. Например, у меня заказывала окно церковь в Лондоне. За рубежом заниматься витражом гораздо выгоднее, там он ценится больше. Здесь это не то что “дорого”: если ты делаешь церковный витраж, ты должен идти на уступки по стоимости. В нашей стране меньше заинтересованность церкви. Я в этой профессии уже лет семь, и в большинстве случаев я делала интерьерные вещи. Сейчас я работаю над вторым витражом для Анненкирхе.

ОКОЛО: Как происходит создание витража?

К.П.: Cначала делается эскиз, потом мастер отрисовывает кальку. В зависимости от желаемого результата мастер наносит краску либо кистью, либо пером. Для того чтобы перед обжигом за один раз нанести несколько слоев на стекло нужны определенные знания и долгие тренировки Чтобы слои не смешивались между собой их “замешивают” на разных связующих: вода+гуммиарабик или скипидар+скипидарное масло. В среднем, за один обжиг опытный мастер наносит 3-4 слоя. Но, зачастую, этого недостаточно и требуются дополнительные обжиги. Среди витражистов считается, если мастер за один раз наносит максимальное кол-во слоев перед обжигом – это круто, значит, меньше обжигов, соответственно экономия времени и денег. Потом мастер собирает витраж на свинцовый профиль.

Классический свинцово-паечный витраж зародился в VIII веке, тот, которым украшают церкви. Его мало кто может собрать, поскольку это определённый вид сборки на свинцовые прутья, этому нужно учиться. Над витражом “Тиффани”, названным в честь Луи Комфор Тиффани, сына Чарльза Льюиса Тиффани, одного из основателей знаменитого ювелирного дома Tiffani, ставшего одним из самых известных витражистов в стиле Ар-нуво, работать проще. Стекло оборачивается медной фольгой. Имитациями витража, крашенным стеклом без обжига, я не занимаюсь, я делаю только классическую роспись, которая закрепляется при температуре больше 580-630 градусов, она будет долговечна, со временем не отслоится.

ОКОЛО: Где сейчас учат витражу?

К.П.: Витражи я изучала в СпбГУКИ, на кафедре реставрации. Это больше самообразование, чем обучение, потому что все приходит с опытом: ты учиться работать с материалом, делаешь пробники, запекаешь их в печке.

ОКОЛО: Как происходит коммуникация среди художников по витражу? Есть ли профессиональные сообщества?

К.П.: Нас не так много, все друг друга знают. С кем-то я ездила на симпозиум по стеклу, с кем-то познакомились на выставках, в «Галерее стекла», с кем-то учились вместе. Есть крупные витражисты, которые уже давно в профессии, наши преподаватели знакомили нас с кем-то. К примеру, с Т. В. Княжицкой: она искусствовед, специалист по витражам. Но это старшее поколение. Молодого поколения витражистов практически нет, если кто-то занимается витражом, они делают бижутерию, классикой почти никто не готов заниматься, потому что для этого нужно вкладываться. Например, это многоуровневый обжиг, то есть пять раз обжигать, это достаточно длительный процесс, все хотят результат сразу. С бижутерией все проще: сделал мастер-класс “Тиффани” и пытаешься его продать, а чтобы сделать хорошую, достойную работу, ты должен потратить два месяца, и на это готов не каждый, надо любить.

ОКОЛО: Сегодня витраж – это “экзотика”? Насколько он востребован?

К.П.: В обычную квартиру вряд ли будут заказывать витраж, потому что это не вяжется с интерьером. Скорее, это авторские работы. Недавно у меня заказали витражный потолок. Чтобы витраж смотрелся, нужны большие пространства, какая-то определённая мебель, или, может быть, загородные дома с какими-то коваными вставками. Ещё одна область применения – реставрация. Но в Петербурге не очень много объектов реставрации. Чтобы заниматься реставрацией, нужно ехать в Европу, там больше таких памятников. Вообще, реставрация витража – это специфический процесс: витраж не переписывается. Для того, чтобы реставрировать витраж, занимаются, в основном, консервацией. Мы не можем “покрасить” поверх витража новой краской, нужно, прежде всего, сохранить памятник. Раньше пытались его консервировать между стеклопакетами, но там появляется конденсат, который влияет на свинцовую оплётку. Фактически, церковные витражи не реставрировали. Только если это битое стекло, то ты можешь либо поставить новую оплетку между, чтобы оно не продолжало ломаться, либо переписать кусок. Но старинные витражи не переписывали, а вставляли какой-то абстрактный кусок из старого витража, кусок орнамента, или ещё что-то. Он может не подходить ни по цвету, ни по стилю.

«В любом искусстве ищи то, что составляет его особенность»

(Гуго Сен-Викторский «О сущности всякого искусства»).

К.П.:  Витраж это магия цвета и света, витраж играет на солнце совершенно разными красками. Если вы пойдете в готический собор, то в разную погоду будет совершенно разная атмосфера. Витраж – это Библия для не умеющих читать. Для Анненкирхе я делала разворот сюжетов из Нового Завета: Рождество, Крещение, Христос – Пастырь Добрый, Тайная вечеря, Моления о чаше, Распятие, Воскресение, Вознесение, чтобы человек мог понять, рассматривать. Когда люди заходили в собор, смотрели на витражи, считалось, что Бог общается с людьми через витраж, то есть через свет, который материализуется, проходя через эти стёкла. Мне кажется, это искусство способно завораживать. Потому что свет на самом деле не виден, а проходя сквозь цветное витражное стекло, он материализуется, проявляется.

 «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу»

(Из речи Апостолов. 1 Кор. 13, 12)

К.П.: Витраж для Анненкирхе – это полностью моё создание, с начала и до конца. Мне заказали витраж с определённой тематикой и я просто на свой взгляд, консультируясь, делая эскизы, делала пробники. За счёт того, что у меня изначально есть какой-то формат (т.е. интерьер церкви – прим.) у меня получился, как мне кажется, наиболее подходящий. До этого в Анненкирхе вообще не было витражей, там была имитация витража, год назад.

Есть три образа. Первый обнаруживает невидимое совершенство Бога, исходя из устроения мира. Второй – провозглашает их, третий высказывают их исходя из единения лица и могущества. Третий есть образ  Бога, а не его подобие, второй –образ и подобие, третий – подобие, а не образ»

(Гуго Сен-Викторский «О четвёртом способе познания Бога: из луча созерцания»)

Я вот думала, что такое витраж. Это и живопись, и графика. Он очень похож и на акварель, с точки зрения восприятия. По технике, конечно, он ближе к графике.

Средневековый символ – аналогия между явным и скрытым. Объяснение и обучение в Средневековье – поиск и разгадывание скрытых смыслов. Всякое творение выражает реальность иного, высшего, незыблемого порядка, таинства веры.

(М. Пастуро «Символическая история Средневековья»)

К.П.: В классическом витраже есть «литургические цвета»: зелёный, пурпурный, белый, и красный. Сиреневый (пурпурный) – это цвет скорби, белый – цвет чистоты. Я консультировалась с Евгением Раскатовым (Евгений Раскатов  – священнослужитель Анненкирхе) по поводу цветовой символики. Например, накидка у Девы Марии может быть красная или синяя. И в витражах для Анненкирхе все четыре литургических цвета представлены.

В Средневековье, синий – тёплый цвет, так как воздух тёплый и сухой, красный – цвет крови Христа, зелёный – перелом, нарушение порядка, синий – успокаивает, стабилизирует, жёлтый – цвет возбуждения, трансгрессии. Средневековые художники, чтобы получить зелёный не смешивали жёлтый с синим. Сегодня работа с цветом – настоящая роскошь.

(М. Пастуро «Символическая история Средневековья»)

К.П.: При варке стекла добавлялись оксиды. Стекло изначально не было таким прозрачным, вообще было счастье добиться какого-то цвета. Допустим в Шартрском соборе темно-синие цвета. И каждый век имел свою особенность цвета: где-то использовали больше зелёного, где-то больше коричневого. Я делала витражи для Анненкирхе не очень темными, потому что петербургская погода даёт мало света, и если сделать тёмные витражи, то внутренний интерьер будет очень тёмным, потому что зимой у нас очень короткий световой день, и вообще солнце редко радует. Это нужно учитывать.

ОКОЛО: Как подбираются химические составы?

К.П.: Краски состоят из фритты, молотого мелкодисперсного стекла и пигмента (оксиды металлов, ещё чего-то), которые смешаны со связующим -это порошковые краски. Краски замешиваются либо на воде+гуммиарабик, либо скипидар+ скипидарное масло, как с масляными красками. В общем-то, составы красок не изменились, просто стал помол мельче, они усовершенствовались. Это краски покупные, я сама их не делаю, но состав тот же самый. Здесь краски между собой не смешиваются. В древности была краска шварцлот, черно-коричневая краска, и использовали только цвет стёкла, который они сварили, допустим синий. Тогда брали синее стекло, поверх делали роспись чёрным, создавая контуры и тени, затемнения. Цветные краски появились в более поздние века. Но я стараюсь использовать и эти старые краски, потому что, например, шварцлот, он не чисто чёрный, он даёт больше глубины.

Для глаза средневекового человека сочетания красного и зелёного (самое частое сочетание в аристократическом костюме с эпохи Карла Великого)представляет слабый контраст, почти гризайль. Напротив, сочетание жёлтого и зелёного – это дикий контраст, так одевают сумасшедших и любое опасное преступное или дьявольское поведение

(М. Пастуро «Символическая история Средневековья»)

К.П.: В сочетаемости цветов я не придерживаясь никаких правил. Я смотрю как художник, где какого цвета не хватает. Есть разные оттенки синего, есть золотосодержащие краски, которые на свету совершенно по-разному играют. Цветовую палитру я выбираю сама, исходя из своих художественных предпочтений. И, на мой взгляд, чем больше оттенков, тем интересней витраж

ОКОЛО: Каково места художника витража в культуре Санкт-Петербурга? Происходят ли какие-то выставки?

К.П.: Есть выставка «Стекло и керамика на траве», это выставка на Елагином острове (Музей художественного стекла Елагиноостровского дворца-музея – прим.), где представлена история стекла. Современных художников, которые занимаются витражом, очень мало, представителей старшего поколения можно пересчитать по пальцам. В СССР как таковым витражом никто не занимался. Тогда был Стекольный завод, в Мухинском училище была кафедра стекла, они изучали стекло достаточно подробно. Еще есть мастерская Вадима Лебедева, ему делают заказы в Москве, например, для метро. В основном, сейчас конечно все занимаются интерьером – кухонные фасады, витражные потолки. В принципе, в нашей традиции это не очень принято, витраж – это западная традиция. В Пушкине была выставка, пару лет назад. Ещё, витраж как прикладное искусство представлен в Союзе художников, на Большой Морской. Есть «Галерея стекла» в гостином дворе, на Ломоносовской.

ОКОЛО: Витражист: художник или ремесленник?

К.П.: В витражах есть художественная часть (разработка эскиза) и ремесленная, когда ты делаешь уже в материале. Мне кажется, когда есть утилитарное значение, человеку легче это воспринять в свой интерьер. Это может быть светильник, например, но не окно. Хотя, когда я сделала окно в Анненкирхе, меня саму это заворожило, а если сделать целый собор, то можно представить, какое это произведет впечатление, и мне это ближе, чем делать какие-то небольшие вещи. Я монументалист.

ОКОЛО: Как происходит самовыражение художника, работающего в области церковного витража? Ведь есть ограничивающие каноны.

К.П.: Творческое самовыражение происходит, несмотря на общепринятые каноны классического витража.  Мне даже нравится, когда говорят: «Здесь мантия красная должна быть», – это даже легче, мне нравится работать в рамках задания. Если есть иконографический образ какого-то святого, можно его творчески переосмыслить. В принципе, я делаю авторизованные копии, то есть полностью авторские изображения, я стараюсь не делать полностью копии, это не интересно. Есть, конечно, мелкая бижутерия, мастер-классы, но я не вижу для себя самовыражения в этом. Мне кажется, это профанация профессии. Для меня самовыражение происходит в технике. Я кайфую от того, что я хорошо нанесла краску. Мне нужно, чтобы это было моё творение от нуля до конца, мне хочется в итоге получить что-то материальное, что можно потрогать, взять в руки.

ОКОЛО: Есть ли перспективы заказов заграницей?

К.П.: У меня заказывала витраж церковь в Лондоне, это было одно окно с изображением философа, которого возвели в ранг святых, Аристотедисуса. Мне прислали икону, по которой я сделала витраж. Конечно, есть сложности в транспортировке. Стекло – это хрупкая вещь, все же.

ОКОЛО: Существует ли в России школа витражного мастерства? И чем примечательны русские витражисты?

К.П.: В эрмитажном фонде реставрации и хранилища на Старой деревне есть отдел реставрации витражей. Туда привозили на реставрацию витражи из Германии. Возможно, здесь реставрация более конкурентоспособна за счёт цены, хотя там традиции витража более развита. В Европе даже в самой глухой деревне есть церкви с витражами.

ОКОЛО: Какими инструментами вы пользуетесь, развивая собственный бренд?

К.П.: Я недавно начала развивать Instagram, но уже чувствую его плоды. Вообще, мне кажется, зарабатывать имя нужно стабильно хорошими работами. Стабильность – признак мастерства. Если работы хорошие, то о тебе узнают по «сарафанному радио».

Вопросы задавала: Мария Шрамова

Фото: Александр Шек

comments powered by HyperComments