Вы здесь
Главная > Интервью > Глеб Колядин о poloniumcubes, Iamthemorning и своем сольном альбоме

Глеб Колядин о poloniumcubes, Iamthemorning и своем сольном альбоме

Фортепианный концерт Глеба Колядина, композитора музыкального проекта «Iamthemorning», в поддержку его дебютного сольного альбома состоится 18 марта на Новой сцене Александринского театра. Мы побеседовали с Глебом (Г.К.) о его музыкальных проектах, сольном альбоме, работе с известным британским лейблом и прог-роке.

ОКОЛО: С чего началось твое увлечение музыкой? Почему ты выбрал фортепиано?

Г.К.: Почему я выбрал тогда именно фортепьяно? Мне было шесть лет и мне просто нравились тогда эти кнопочки, клавиши как на борту какого-то космического корабля. Как-то само собой возникло это желание.  А дальше – классическая цепочка: музыкальная школа, музыкальное училище, Консерватория. Получается немного странное сочетание: образование академическое, но применяю я его в неакадемической музыке.

ОКОЛО: Не возникало никогда желание сменить инструмент?

Г.К.: Нет, абсолютно! Просто инструмент очень интересный, очень полноценный. Было много других инструментов, которые вызывали желание пойти на них тоже поучиться. Может быть, какие-то духовые, но, так или иначе, фортепиано такой инструмент, который может заменить все: на нем можно сыграть любую музыку в любом жанре. Это абсолютно самодостаточная история, поэтому всерьез никогда не возникало желания сменить курс.

ОКОЛО: Что поддерживало твое увлечение в процессе обучения?

Г.К.: Безусловно, был такой возраст: лет 13-14, когда я должен был понять, хочу ли я этим продолжать дальше заниматься, поступать в музыкальное училище и двигаться дальше в сторону такого классического фортепьяно. Но, как только поступил в музыкальное училище, стало понятно, что это единственное, что мне нравится! Какие-то скилы стали переходить на абсолютно другой уровень, когда ты не просто играешь и выполняешь какие-то задачи и учишься, а ты начинаешь непосредственно в музыке раскрывать самого себя. Просто стало безумно это все нравиться! Прямо вот абсолютно безумно! Поэтому, наверное, лет с 16 уже абсолютно никаких сомнений не возникает! Бросить, перестать играть, заниматься… Нет!  Это просто очень искренне нравится! Все это как часть самого меня стало – и все.

ОКОЛО: И каким образом на пути классического музыканта возник рок? Прог-рок?

Г.К.: Первая моя когда-то купленная аудиокассета – это была кассета Майкла Олдфилда. Причем это был какой-то пиратский сборник, несуществующий альбом с черно-белой этикеткой. Наверное, лет с 12-13 я начал увлекаться абсолютно неклассической музыкой. Начал сам для себя открывать новых музыкантов. Это не только музыканты, которые, так или иначе, связаны с британским прог-роком. Это много электронной музыки, много эмбиента, очень много разных жанров. В общем, где-то лет с 12-13 меня начало клонить в сторону неакадемизма. В итоге, посредством поисков, проб и ошибок, стала вырисовываться определенность в том, что я делаю. В принципе, это можно охарактеризовать как прог-рок, хотя сам жанр довольно-таки разнообразный, поскольку прог-рок – это смешение абсолютно разных стилей. Поэтому сейчас, когда я читаю рецензии, особенно русскоязычные, люди часто недоумевают, потому что некоторые не считают это прог-роком, а кто-то наоборот говорит, что это настоящий прог-рок. Я сам стараюсь воздерживаться от каких-то штампов, обозначений жанра.

ОКОЛО: Я уверен, что 90% людей, которые будут читать твое интервью, вообще не представляют что такое прог-рок.

Г.К.: Да! Да!

ОКОЛО: Так что такое прог-рок… с точки зрения исполнителя?

Г.К.: Самая первая ассоциация, которая может возникнуть – это PinkFloyd. Я думаю, что все так или иначе знают PinkFloyd, и, в принципе, это легенды жанра, который называется прог-рок. Может быть, менее известные в нашей стране – это KingCrimson, JethroTull.

ОКОЛО: Прог-рок – это «прогрессив»-рок. «Прогрессив» в данном случае значит что?

Г.К.:«Прогрессив» – прогрессивная музыка. Мне ближе британский прог-рок 70-ых, потому что именно в это время стало появляться много групп, которые работали над смешением жанров, пытались добавить в обычную рок-музыку какую-то особую идею, налет академизма, мастерство – нечто нестандартное, нечто более сложное. В общем, возник отдельный жанр, который стал развиваться, искать собственные пути: смешение джаза, классики или электроники в контексте рок-музыки…

ОКОЛО: Если вернуться к определению, почему это не назвать нью-вейвом или авангардом?

Г.К.: Потому что нью-вейв и авангард это все-таки не рок- музыка.

ОКОЛО: Хорошо, а в чем отличие, скажем, от пост-рока?

Г.К.: Хороший вопрос… Вообще это довольно странное занятие – рассуждать о жанрах. Как я уже сказал, очень сложно это все каталогизировать. Потому что, скажем, есть очень крупный зарубежный сайт – называется «прог-архивы»(http://www.progarchives.com): это сборник всех релизов с конца 60-ых по сегодняшний день, которые связаны с жанром. И есть люди, которые умудрились разделить этот жанр на несколько поджанров: чембер-прог, кроссовер-прог, симфо-прог, электро-прог, и много всего другого. Но, мне кажется, это не совсем правильно, и все зависит от того, как сам исполнитель себя трактует. Если исполнитель считает, что он играет прог-рок или пост-рок, ему, наверное, виднее. Пост-рок по настроению – более «текучая» музыка, если так можно сказать. Там нет сложных часто меняющихся размеров, там нет какой-то излишней умудренности и сложности в музыкальном материале, в отличие от прог-рока, где возможно изменение структуры, где очень часто встречается смена размеров, смена характеров, где аранжировка более графичная, где можно встретить какие-то классические инструменты…

ОКОЛО: С бэк-граундом разобрались. Расскажи о своих музыкальных проектах. Iamthemorning – это твоя первая группа?

Г.К.: До Iamthemorning был первый опыт игры в музыкальной группе вообще. Это было все очень интересно и очень полезно, это был прекрасный опыт, но первый настоящий серьезный проект – это Iamthemorning.

ОКОЛО: Опыт, я полагаю, скорее не музыкальный, а организационный?

Г.К.: Организационный, да.

ОКОЛО: Как в коллективе существовать и так далее?

Г.К.: Да.

ОКОЛО: Понятно. И у этого коллектива, который мы не будем называть, были реальные концерты?

Г.К.: Конечно! Выступали в питерских клубах, несколько раз ездили в Москву, играли в Казани на дне города. Были какие-то довольно активные выступления, потом как-то это все само собой свернулось. Общий знакомый, с которым мы играли как раз в той группе, в 2010-ом году познакомил нас с Марьяной, с которой мы в итоге стали заниматься Iamthemorning.

ОКОЛО: И как все начиналось? Встретились, поиграли друг другу?

Г.К.: Да! Изначально была мысль просто встретиться попробовать что-то поиграть, может быть, какие-то кавер-версии. В итоге, стал возникать свой собственный материал. Потом появилось предложение выступить на концерте, и я предложил позвать еще струнных музыкантов, чтобы сделать аранжировки…

ОКОЛО: Это все еще были какие-то каверы?

Г.К.: Нет, это был уже собственный материал. Первый концерт состоялся на разогреве у группы Árstíðir из Исландии, которая играла в Питере, Москве и Петрозаводске, это был их первый тур в Россию. В дальнейшем они приезжали еще несколько раз. И то, что нас позвали играть перед ними, эта конкретная дата профорсировала дальнейшее развитие. То есть мы поняли, что нужно делать видео, промо, аудиозаписи. И дальше вся эта машина стала ехать уже…

ОКОЛО: Что такое poloniumcubes?

Г.К.: Это мой собственный.. не то, чтоб проект, скорее – музыкальный дневник!

ОКОЛО: В описании сказано, что это записи, сделанные за один вечер. Но, судя по публикациям, длится это уже несколько лет?

Г.К.: Да! Тоже такая спонтанная штука: я начал увлекаться созданием музыки на компьютере, преимущественно по ночам.Так приятнее всего работать до сих пор. Это мимолетные идеи, черновики и наброски, которые рождаются прямо сейчас. И основная фишка в том, что это нужно сделать за одну ночь. Я не пытаюсь сделать готовый трек или закончить его на следующий день, я просто фиксирую какую-то мысль: сколько мне удастся сделать за ночь, столько и удастся. И получается, что с годами сложился некий музыкальный дневник. В качестве названий треков я использую даты их создания. Часть этих черновиков я использую для каких-то своих работ, часть пошла для Iamthemorning, некоторые наброски я взял для своего сольного альбома, как-то их видоизменил.

ОКОЛО: И у тебя есть еще один проект – танго!

Г.К.: Да, Orquesta PRIMAVERA! Где-то с 2013 года… Познакомился с ребятами, которые играют аргентинское танго. Причем это не только конкретно танго: это и аргентинская современная музыка! Можно даже сказать – аргентинское contemporary! Очень интересно, что знакомство с этими людьми повлекло дальнейшие встречи с какими-то еще общими знакомыми, с которыми мы на протяжении нескольких лет участвуем в разных локальных проектах, играем абсолютно разную музыку: скажем, позавчера вместе с ними записывали на студии всю ночь музыку Стива Райха, известного американского минималиста. Можно сказать, это такой музыкальный кружок.

До этого с теми же ребятами делали концертное исполнение Майка Олдфилда, это было первое полное исполнение его альбома Tubular Bells II в России. На сцене было порядка 20 музыкантов, все на собственном энтузиазме. В общем, это можно охарактеризовать не как конкретный проект, а как кружок по интересам: есть определенный костяк людей, с которыми мы дружим и играем ту музыку, которая нам интересна!

ОКОЛО: А теперь давай попробуем разобраться, почему имея столько интересных проектов здесь, ты более известен на западе?

Г.К.: Когда мы с Iamthemorning сделали первый альбом, то выложили его на Bandcamp.Это такой сайт для музыкальных исполнителей, где можно опубликовать свой альбом, чтоб его могли скачать или заказать диск. Кто-то из-за рубежа увидел этот альбом, написал рецензию. Дальше сработало сарафанное радио: нас добавили на «прог-архивы», и постепенно абсолютно независимо от нас про альбом стали писать в англоязычном интернете. Таким образом, со времен  первого альбома уже пошли обсуждения нашей музыки и в России, и вне ее пределов. Когда мы собирались писать второй альбом, нам написал Марсель Ван Лимбек, звукорежиссер ToryAmos,  что хотел бы поработать с нами. Мы устроили краудфандинг специально для записи всего этого дела, собрали нужную сумму, поехали в Лондон, записали там большую часть материала. В Лондоне базируется лейбл Kscope, который специализируется на прог-музыке. Мы познакомились с ними лично, сказали, что мы здесь пишем альбом и у нас такой звукорежиссер, и что в записи принимает участие известный барабанщик Гевин Харисон, все эти факты вкупе убедили лейбл нас подписать. В итоге они издали наш второй альбом, потом третий альбом, и с 2004 года произошел перекос в сторону зарубежной аудитории: сейчас, наверное, слушателей больше в  Англии и в других европейских странах. Мы выступали на нескольких фестивалях, ездили в туры в качестве саппорта, а в прошлом году ездили в свой собственный тур по Голландии и Англии. Поэтому оказалось, что слушателей за рубежом больше чем в России!

ОКОЛО: Пока что все, что я услышал, звучало так: мы что-то сделали – оно выстрелило. А какие-то сознательные шаги для раскрутки вы совершали?

Г.К.: Безусловно! Но мы никогда не делали  какой-то лютой рекламы, не пытались искусственно форсировать ситуацию. Просто стараемся делать то, что мы делаем, как можно лучше. К примеру, краудфандинг-компания – это примерно триста человек из абсолютно разных стран, которые как бы предзаказывают альбом, и ты ответственен перед этими людьми, ты обязан сделать все в сроки,  ты обязан всем все разослать. Компанию для Iamthemorning мы делали через Kickstarter, свою я делал через Indiegogo, тоже удобная платформа. И потом все действия, которые требуются для запуска краудфандинга, так или иначе способствуют какому-то промоушину, потому что ты обязан информировать людей о том, что ты делаешь, ты обязан шевелиться, и вся информация, в итоге, просачивается за пределы этой маленькой аудитории твоих спонсоров. То есть это не форсированный самопиар, он происходит посредством твоей органичной деятельности. Безусловно, сейчас многое делает лейбл. Но все равно ты обязан коммуницировать со слушателями, которые периодически пишут тебе в соцсетях, ты должен за этим следить, что-то писать – сейчас все уходит в цифровое пространство.

ОКОЛО: Конечно, было бы интересно сравнить эффективность инструментов, которые использует лейбл на западе и то, что можно использовать здесь. Может ли в нашей стране реально что-то сработать для эффективного привлечения аудитории: клип или фотосессия?

Г.К.: Это хороший вопрос! Может, просто нужно находить правильные алгоритмы действий, каких-то, может быть, правильных людей, с которыми сработает нужная тебе цепочка действий. За рубежом это происходит, как мне кажется, понятней и логичней…Особенно в контексте той музыки, которую я делаю. В России, все-таки, больше слушают другую музыку: у нас сейчас идет некоторое восстановление поп-сцены, стало оживляться течение джазовой музыки, очень много электронной музыки. А если говорить про зарубежную аудиторию, особенно Англию, это, собственно, родина рок-музыки и в частности прог-рока. Поэтому в контексте той музыки, которая звучит в моём альбоме, наверное, за рубежом работать проще, и материалы, которые я делаю, находят там больший отклик.

ОКОЛО: Как вы пришли к тому, что решились работать с лейблом? Какие представления у вас были о подобном сотрудничестве и что вы, в итоге, получили?

Г.К.: Свой сольный альбом  я хотел издать самостоятельно. Планировал закончить записи и издать это все вообще еще в прошлом мае. Но, к сожалению, и запись подзатянулась, и бюджета не хватало, поэтому закончено все было только в сентябре прошлого года, и где-то к лету я понял, что мне все-таки потребуется помощь лейбла, потому что я не смогу охватить аудиторию соответствующего масштаба. У лейбла больше связей со СМИ и, к тому же Kscope – это бренд, которым интересуются люди: если они видят, что альбом издается на этом лейбле, его действительно стоит послушать. Это определенная марка качества. И не только за рубежом. Есть определенная аудитория в России, которая следит за прог-рок музыкой, и для них Kscope – это лейбл, который издает альбомы их любимых исполнителей.

ОКОЛО: Лейбл дает что-то кроме связей с прессой?

Г.К.: Например, рекламу и распространение дисков.

ОКОЛО: Покупают диски?

Г.К.: Покупают диски, покупают винил!

ОКОЛО: То есть носитель жив?

Г.К.: Более того, сейчас активно оживает именно винил! По имеющейся у меня статистике, в Европе за минувший год было продано больше именно пластинок! То есть диски сейчас постепенно отмирают, это, скорее, фетиш для коллекционеров, а винил реально слушают! Но, так или иначе, носитель, в целом, жив. Его покупают, несмотря на обилие стриминговых сервисов. В принципе, сама природа лейбла сейчас ставится под вопрос: остаются мастодонты как Warner или Sony, которые издают суперизвестных артистов, и ставится под вопрос судьба нишевых лейблов. Люди, работающие в этой индустрии, сами не знают, что будет даже через год, потому как всё время приходится подстраиваться под текущую ситуацию. Сейчас не совсем непонятно, что будет со стриминговым сервисом, непонятно, как артист может адекватно заработать через стриминг музыки. Очень много происходит каких-то процессов внутри индустрии, но непонятно, куда они ведут.

ОКОЛО: С этим понятно. А чем артист обязан лейблу? Насколько лейбл вторгается в творчество или в организацию процесса записи?

Г.К.: В первую очередь я должен предоставлять им материалы,  с которыми они могут работать: в первую очередь – музыку, конечно же.

ОКОЛО: Нет никакого продюсера, который что-то ищет, вкладывает деньги, устраивает какую-то рекламную компанию?

Г.К.: В моем случае всем контентом занимаюсь я сам. У нас с лейблом доверительные отношения, мы с ними работаем уже несколько лет, они видят и знают, какой материал мы им предоставляем, поэтому они верят, что есть некая планка качества, ниже которой я не буду что-то делать.

ОКОЛО: Хорошо, думаю, можно переходить непосредственно к альбому. Как возникло желание записать сольную пластинку? Это накопившийся материал рвется наружу или была поставлена некая творческая задача, которую захотелось решить в рамках альбома?

Г.К.: Отчасти так и есть. В моем музыкальном дневнике poloniumcubes, который складывался на протяжении лет шести–семи, скопилось много черновиков и музыкальных идей, которые мне в какой-то момент стало просто стыдно не использовать. Я несколько раз начинал готовить  полноценный собственный релиз, но это постоянно откладывалось. Наконец я решил собрать черновики, которые мне нравятся, и записать рояльный альбом. Всё это происходило в период переосмысления самого себя. Хотелось понять, что я делаю и зачем, что я могу сделать. В итоге стала возникать какая-то абсолютно другая музыка, абсолютно новая. Возник даже некий сюжет, по которому выстроился весь альбом: персонажу снится дом, в котором он никогда не был. Он путешествует по этому заброшенному дому и понимает, что это некая проекция его собственного я. В итоге он находит секретную комнату, в которой наступает катарсис и принятие самого себя. Музыкальный материал и аранжировки сложился в контексте этого сюжета в течение месяцев трех.

ОКОЛО: Эта история в альбоме иллюстрируется музыкальными темами или через текст?

Г.К.: В большей степени музыкальными темами. Альбом условно поделен на две части. Первая часть – это некое падение в бездну, хаос идей, которые могут трактоваться по-разному. Как-будто ты оказываешься в заброшенном доме, где много разных лестниц, абсолютно перепутанных между собой, и ты не знаешь в какую же сторону двинуть. Вторая часть альбома – это более осознанное движение к той тайной комнате, в которой происходит сборка самого себя, и ответы на вопросы, поставленные в предыдущей части. В большей степени весь этот сюжет определен музыкальным материалом и его построением. В альбоме есть четыре трека с текстами, также связанные с темой самоидентификации и самоосознания.

ОКОЛО: Откуда взялись эти тексты?

Г.К.: Один текст – Льюиса Кэрролла из «Алисы в Стране Чудес». Еще три текста написали приглашенные вокалисты. Был некий подстрочник, который я им прислал, сюжет, который я им изложил. Я специально просил их отыскать нечто коррелирующее с их внутренним миром и связанное с этой темой. Их восприятие этой истории органично встроилось в общий концепт.

ОКОЛО: Если слушатель Iamthemorning придет на твой сольный концерт, он почувствует разницу?

Г.К.:  В первую очередь он почувствует, что музыка – инструментальная. Iamthemorning – вокальный проект. Голос несет информационный код, который поддерживает музыка, а здесь – только инструментальная музыка. Концерт 18 марта – это уникальная история. Во-первых, это будет фортепьянный концерт: фрагменты альбома будут звучать только на одном инструменте. Они будут дополнены медиа-артом, которые делают Михаил Щелкунов и Ольга Ионина. Это будет генеративная история: к роялю будут подсоединены датчики, которые фиксируют колебания звука, и в зависимости от этого будет меняться картинка. Медиа-арт основан на графических работах Арсения Блинова. Безусловно, это будет нечто отличающееся от обычного концерта Iamthemorning, но может быть и близкое, потому что у Iamthemorning я тоже автор музыки, так или иначе какие-то родственные элементы присутствуют. В процессе подготовки концерта возник еще один проект, презентация которого также состоится 18 марта на Новой сцене.

ОКОЛО: То есть 18 марта мы услышим и увидим ту же историю, но рассказанную другим способом.

Г.К.: Альбом получился в большей степени студийным, и записывался он в удаленном режиме. Часть музыкантов была в России, часть в Великобритании, часть в Америке, часть в Канаде. Большинство музыкантов записывались в своих собственных студиях, потом мы обменивались материалом, и все это сводил канадский звукорежиссер Влад Ави. Естественно, всю эту студийную историю, которая складывалась как пазл, сложно было бы сыграть вживую, даже если бы эти люди приехали сюда. Поэтому пришла мысль не изобретать колесо и сыграть эти треки в том виде, в котором они изначально родились у меня в голове именно в фортепьянном звучании.

Вопросы задавал и фотографировал Александр Шек

comments powered by HyperComments