Вы здесь
Главная > Интервью > Части света во Времени N. Интервью с БГ. Часть 1

Части света во Времени N. Интервью с БГ. Часть 1

Лидер «Аквариума» и арт-директор фестиваля «Части света» Борис Гребенщиков, организатор и продюсер «Частей света» Илья Бортнюк и медиа-директор Алексей Ипатовцев встретились с представителями прессы 15 февраля в модном культурном пространстве «Квартира Кости Кройца». Пресс-конференция была посвящена выходу нового альбома «Аквариума» «Время N», релиз которого назначен на 16 февраля, и фестивалю «Части Света».

Фестиваль во второй раз соберет поклонников world music в Юсуповском саду 8 сентября. В прошлом году в Юсуповском саду за один день выступило 8 групп из 7 стран мира, а фестиваль посетило больше 5000 людей.

На этот раз на двух сценах выступят популярная фолк-группа «Мельница», не нуждающаяся в отдельном представлении, электро-афро-фанк группа «Ibibio Sound Machine», покорившая все европейские музыкальные фестивали, и группа «Gulaza» из Израиля, переосмыслившая традиционные женские йеменские песнопения, а Аквариум International, международный коллектив музыкантов под руководством Бориса Гребенщикова, подготовит финальное шоу фестиваля. Список артистов будет дополнен российскими и иностранными музыкантами.

«В мире очень мало музыки, особенно такой, которая могла бы нас пробудить и напомнить нам, что Музыка – это великое дело. Есть музыка, которую не показывают по телевидению, но она прекрасна, именно ее мы показываем на фестивале “Части Света”» – Борис Гребенщиков, арт-директор фестиваля «Части Света».

Группа «Ibibio Sound Machine» сформировалась в 2013 году в Лондоне. «Ibibio Sound Machine» — это Эно Уильямс (вокал), Альфред Кари Баннерман (гитара), Ансельмо Нетто (перкуссия), Хосе Джойетт (ударные), Джон Маккензи (бас), Тони Хейден (тромбон, синтезатор), Скотт Байлис (труба, синтезатор) и Макс Грюнхард (саксофон, синтезатор). Вокалистка и лидер группы Эно Уильямс рождена в Лондоне, но крепко связана со своими нигерийскими корнями. Ее музыка — это столкновение африканских и электронных элементов в равной степени вдохновленных золотой эрой западноафриканского фанка и диско и современного пост-панка. Уильямс черпает темы для творчества в нигерийском фольклоре и переосмысляет их в рамках современной музыкальной традиции.

У «Gulaza» много общего с «Ibibio Sound Machine». Группа из Тель-Авива, в составе которой вокалист Igal Mizrahi, перкуссинист Ben Aylon, гитарист Ian Aylon и виолончелистка Hilla Epshtein, исполняет Йеменские традиционные песни, передававшиеся от матери к дочери на протяжении веков, под оригинальный аккомпанемент. Впервые эти песни звучат в исполнении мужчины.

У гостей фестиваля будет возможность познакомиться со всем многообразием культур разных стран. Кроме музыки их ждёт фудкорт с экзотической кухней, лекции о путешествиях и мастер-классы по игре на традиционных музыкальных инструментах, выставки, кинопоказы и «Всемирный Рынок» сувениров, одежды, экзотических музыкальных инструментов и многого другого.

Завершив рассказ о фестивале, Илья Бортнюк передал слово Борису Гребенщикову, который предложил послушать альбом, а затем преступить к его обсуждению, что и было сделано.

Какое время наступит после времени N? Какое у вас ощущение?

БГ — Ощущение у меня очень простое. Мне абсолютно по*еру, какое будет время. Мне важно сейчас сделать максимум того, чтобы людям, которые будут жить после меня, было хорошо.

Настроение альбома явно перекликается с «Русским альбомом» и с «Навигатором». Ощущение тоски и боли просто зашкаливает. Это потому что все действительно плохо?

БГ – А когда в России было хорошо?

Во времена «Радио Африки» было веселей!

БГ – Вы знаете, вы не были тогда активным участником общественной жизни. Когда ты едешь в автобусе на концерт, полуподпольный концерт, и автобус вдруг останавливают, туда заходят такие не очень молодые люди в кожаных плащах и говорят: «Все, ребята, приехали»! Тогда мы жили в концлагере. Когда любая сволочь могла тебя в любую секунду обрезать. Севку брали с концертов, нашего Севу Гаккеля, сажали в черную машину, провозили мимо его дома и говорили: «Смотри на свой дом! Ты видишь его в последний раз». Это было не самое приятное время. ПОКА мы этого еще не достигли. Так что времена… 83 год был не такой и хороший, это казалось, что он хороший! Так что те люди, которые вспоминают «Совок» — милости просим в концлагерь! Все желающие жить в советской России… концлагерей много, они все там приветствуются: нашим начальникам нужен бесплатный труд.

Вы, наверное, знаете про Алексея Малобродского, директора «Гоголь-центра», который провел в СИЗо уже год. Можете что-нибудь об этом сказать?

БГ – Я ничего не могу сказать. Но я думаю, что любые люди, которые играют в какие-то взаимоприятные игры с государством, берут деньги у государства, всегда имеют шанс кончить в СИЗо.

Давайте вернемся к творчеству. Вы собирали деньги на запись альбома краудфандингом?

БГ – Вопреки сложившемуся мнению «Аквариум» занимается звукозаписью все время. Все записи требуют денег и очень больших! Мне приходится брать в долг, тратить свои деньги, много историй… Краудфандинг покрыл примерно 50-60% расходов, которые были на тот момент.

Скоро выходит фильм Кирилла Серебренникова «Лето» — о знакомстве Виктора Цоя с Майком Науменко и его женой Натальей, а также о зарождении Ленинградского рок-клуба, и стало известно, что Майка Науменко будет играть некий Рома Зверь. Как вы это прокомментируете?

БГ — Я никак это не прокомментирую. У меня не было возможности поговорить с Кириллом, потому что мы толком не знакомы. Я два раза говорил с Ильей Стюартом (продюсером). Милейший человек. И он мне лично сказал, что там не будет упоминаться имя Бориса Гребенщикова, и не будет моих песен. Я читал сценарий, который они мне прислали, и я им сразу написал, что сценарий – ложь. От начала и до конца. Мы жили совсем по-другому, у нас была другая мотивация. У него в сценарии представлены хипстеры сегодняшние московские, которые кроме как еб*ться за чужой счет больше ничего делать не хотят. Ни к Майку, ни к Цою, ни к Наташе, ни к кому-либо из нас этот сценарий не имеет ни малейшего отношения. Человек, который писал этот сценарий, он даже не был на этой планете. У него совсем другое в голове. Он не понимает, как люди могут жить так. Я сказал им, что я по этому поводу думаю — и все. Поэтому, что будет в этом фильме, я не знаю, мне он не очень интересен. Я очень надеюсь, что Кирилла выпустят из тюрьмы, у него все будет в порядке, но с этим фильмам у нас с ним согласия не будет никогда. Он видит одно, я вижу другое. С моей точки зрения, я ближе к реальности, потому что я там был, а он – нет.

Наличие нецензурной лексики в первой песне альбома «Время нае*ениться» создает какие-то проблемы для его выпуска, исполнения?

БГ — Нет! Нет, потому что мне пох*ру! Все ограничения… Если меня хотят «запикивать» – это их проблемы. Не мои! Вы знаете, я всю жизнь и до сих пор чувствую, как бы это сказать… Мне физически неприятно материться на сцене. Физически! Мне плохо. Мне хочется прополоскать рот после этого. Но эта песня написалась. Я не хотел ее писать. Видит Бог, я не хотел ее писать. Когда я ее написал, я думал, что это будет шутка. Люди, которые послушали, сказали, что это очень хорошая песня. Мы ее выставили в Youtube, она собрала миллион просмотров за полторы недели. Я понял, что я чего-то недооценил, но мое отношение остается тем же: мне не нравится материться, но, вероятно, есть вещи, которые иначе не сказать. Я абсолютно уверен, что тот язык, которым пользуются правители страны, становится общим языком для всей страны. Как говорит Цезарь, так говорит крестьянин. Значит, так принято говорить. Ну и х*р с ним. У меня большой опыт. Побольше чем у них, в общем-то. Хотят? Пожалуйста. Но для себя я буду говорить все-таки, если можно, без мата.

А на концертах?

БГ – Да, мы поем ее на концертах, потому что она является интегральной частью этого альбома, сегодняшней жизни. И она, главное, выражает точно то, что я чувствую.

Как вы оцениваете популярность рэпа? Говорят, что он заменяет рок. По-вашему это так или нет?

БГ – Вы знаете, я УВЕРЕН, что Гайдн никак Баха не заменяет. Бах – одно, Гайдн – другое. А Дебюсси – третье. Поэтому, как бы прекрасен не был рэп, хип-хоп…, все, что есть сейчас, чем дальше – тем лучше, мне это интересно, мне нравится. Кендрик Ламар мне не очень нравится, честно говоря. Мне нравятся более интересные вещи, более правильные. Но, по-моему, они прекрасно уживаются. Когда некоторые наши друзья говорят, что пришел рэп и НАС стер, ну, если он так чувствует – ладно, значит, он хочет быть стерт. Когда мы писали много лет назад альбом «Сестра Хаос», там была песня «500», для меня это была радость. И потом многие русские рэперы мне писали, спрашивали разрешение ее исполнять. Конечно! Так что мы с рэпом дружим.

То есть это не та «молодая шпана, что сотрет нас с лица земли»?

БГ – Я думаю, что любая шпана, которая придет, и попытается нас стереть, столкнется с тем, что, во-первых, это не так просто, а во-вторых, они, скорее всего, к нам примкнут.

Были ли у вас переговоры о сотрудничестве с молодыми звездами?

БГ – Ой, вы знаете, их было столько за последние тридцать лет! С достойными людьми и договариваться не надо, потому что все получается само. На этом альбоме, не говоря про рэп, но говоря про музыкантов, играет такой человек – Лео Абрамс, который является лучшим гитаристам теперешней новой волны. Брайан Ино считает его лучшим из молодых теперешних гитаристов.

Вы говорили, что когда вы писали «Время N», вам приходилось буквально оттаскивать Стива Джонса, который продюсировал этот альбом, чтобы он делал поменьше музыки.

БГ – Я буду очень политкорректен. Я Стива очень полюбил, у нас с ним очень хорошие отношения. Мы договорились, что на сведение он приходить даже не будет, потому что он заведомо сказал: «Я не могу видеть как те песни, которые я полюбил, ты будешь уничтожать». Я говорю: «Да, я их буду уничтожать, потому что я их написал, зараза, а не ты». Поэтому мы остались в прекрасных отношениях. И он очень много сделал! То есть очень много вещей, которые Стив предложил и сыграл, там остались. В песне «Ножи Бодхисатвы» мне пришлось убирать 80% того, что он сделал, потому что то, что он делал, с моей точки зрения было не очень жестко, я бы сделал ее значительно более жесткой.

 

Дальнейшие вопросы журналистов, ответы БГ и продолжение фотоотчета ищите в нашем следующем материале.

Отвечал на вопросы: Борис Гребенщиков

Задавали вопросы: представители СМИ

Фото и текст: Александр Шек

Добавить комментарий