Вы здесь
Главная > Интервью > Данил Вачегин: Не нужно никаких деклараций, что мы такие независимые

Данил Вачегин: Не нужно никаких деклараций, что мы такие независимые

28 ноября Данил Вачегин — Человек-метамодерн провел в порту Севкабель акцию -интервенцию от Театра. На Вынос, в рамках которой спас Ленина от гнусных проявлений эпохи постмодерна. Интервенция была проведена во время перфоманса режиссера Михаила Патласова «НеПОХОРОНЕННЫЙ», и стала своего рода контрапунктом. Мы решили, что это хороший повод снова пообщаться с Данилом. Но вначале о петербургском театре! Первое интервью здесь.

Поговорим о спектаклях Юрия Бутусова? Скоро как раз премьера «Гамлета».

Зачем же так сразу? Давай лучше поговорим о проблематике постмодернизма в принципе, но только через Брехта и его проявления в русском театре. Первая удачная постановка Бертольда Брехта в СССР была у Юрия Любимова — «Добрый человек из Сезуана», в 1964. Потом прошли годы, и Юрий Николаевич Бутусов выпустил замечательный спектакль «Кабаре Брехт», благодаря которому молодой Серёжа Волков получил свою первую «Золотую маску», и стал самым молодым лауреатом «Золотой маски» за лучшую мужскую роль (в 23 года, прим. Около). Совсем недавно Додин выпустил спектакль по Брехту — говорят, ужасный («Страх любовь отчаяние», прим. Около). И есть спектакль Константина Учителя «Разговоры беженцев». Возникает вопрос — почему здесь получается, а здесь нет. Брехт своим творчеством завершил эпоху модерна, и начал эпоху постмодерна, не успев раскрыть его, но прикоснувшись к нему за счёт своего отстранения тридцатых годов. В творчестве Брехта мы видим чистый модерн, который он как автор может сам поставить и это будет круто. Потому что это его авторское видение. Режиссеры, которые могут его адекватно воплотить на сцене, должны быть постмодернистами по своей сути.

Первым постмодернистом на нашей сцене был Юрий Любимов. Его самый культовый спектакль — «Гамлет» с Владимиром Высоцким. Про Гамлета уже всё сказано, в эпоху модерна эта тема перемолота разнообразными режиссерскими взглядами. Что остаётся? Остаётся на место главного героя самого важного произведения для театра поставить местного супергероя, звезду рок-н-ролла. Выбрать на роль Гамлета Высоцкого — абсолютно постмодернистский ход. Это был 1971 год. Параллельно в штатах в 1976 году выходит бродвейский мюзикл, а в 1977 — фильм «Иисус Христос суперзвезда». Взяли главную книгу и на место ключевого героя поставили образ суперзвезды. Тоже естественный постмодернистский приём, сделанный в эпоху расцвета постмодерна. Дальше были неудачные постановки Брехта.

А потом вырастает человек нового поколения — Юрий Бутусов, который хапнул постмодернистских приемчиков, но уже в стадии начала загнивания постмодерна. Он учитывает предыдущий опыт, в 90-х ставит постмодернистские «В ожидании Годо» и «Калигулу» в Театре Ленсовета. Юрий Николаевич едет в Москву, и своими постмодернистскими приемами покоряет столицу. Потом возвращается в Петербург, делает несколько спектаклей, а постановкой «Кабаре Брехт» в 2014 году подводит черту своему творчеству, почеркнул загнивший постмодерн, и выражает это через Брехта с помощью здоровой иронии над иронией. Брехт раскрыт, к нему был найден грамотный подход. Это самый непостмодернистский спектакль Бутусова, который можно смотреть нормальному зрителю. Эпоха модерна породила режиссёра, эпоха постомодерна дала нам режиссёра как данность. В спектакле «Разговоры беженцев» режиссер как таковой отсутствует в принципе. Отсутствие режиссёра и доминанта художественного пространства (вокзал) — это выход к эпохе постмодерна. Не сказать, что он суперидеальный, но как вариант – почему нет.

Расскажи поподробнее про Льва Додина.

Я просто чувствую себя на зачете у Николая Викторовича Песочинкского. Итак! Смотри! Берём три теории модерна: капитализм, национализм и социализм. Социализм должен победить национализм, чтобы капитализм потом победил социализм. У нас 100 лет назад произошла буржуазная революция, потом социалистическая. Мы долго так жили, а потом капитализм победил социализм, и мы остались в этом обществе. И мы не знаем что делать. Это называется эпоха археомодерна. Додин, в отличие от Любимова — это товстоноговская школа. Вениамин Фильштинский говорит: «Я абсолютно не ориентируюсь в вашем постмодерне, мне это не нужно». Фильштинский осознанно находится в эпохе археомодерна с нежеланием брать постмодернистский материал, например, Брехта. Я не могу представить, как Вениамин Михайлович делает Брехта, но как он ставит Шекспира или Чехова — вполне. Додин нарушает законы природы и мироздания. Он ставит Брехта своими археомодернистскими приёмами. Когда Додин ставит традиционную (под этим термином мы берем немного более широкую поляну, включающую в себя и эпоху модерна) литературу — Абрамова, Чехова, Ибсена или Платонова, вопросов нет никаких. Эта драматургия, которая может быть раскрыта модернистскими или археомодернистскими приёмами, — что по многим формальным признакам почти что одно и то же.

«Вишнёвый сад» Додина 2011 года — это великолепное произведение. По здоровому наивняку он начинает заигрывать с постмодернистскими приёмами, перестебывая их. Лопахин (Данила Козловский) идёт по зрительному залу и говорит: «Я всё купил. Здесь всё моё». Это ирония над постмодерном и режиссерами старой школы, и естественный постмодерн. Раньше был Высоцкий, теперь — Даня Козловский. Как говорится, — «Не мы такие — жизнь такая!».

А что такое искусственный постмодерн?

А теперь ко всем ощущениям добавилось чувство семинара Чепурова. Хорошо. Продолжаем. Человек, который лучше всего существует на грани искусственного и естественного постмодерна — это Юрий Бутусов. Он способен на стеб. Сейчас есть тенденция, когда режиссер наворачивает приемчиков в утребу публике, добавляет жести и рок-н-ролла, надевает на героя костюм кошки. От этого рождается мнимая драматургия зрителя. Зритель — дурак, ему не нужно давать возможность что-то додумывать. Мы в спектаклях Театра на Вынос стараемся всё убрать, чтобы ничего не мешало. А у Бутусова хорошо получается зацепить зрителя чем-то.

А Валерий Фокин?

Окружающий нас постмодерн — проблема, из которой нам нужно выбираться. Как учили Ленин, Маркс и Энгельс, нельзя из традиционного общества перескочить в социализм. Нужно перейти в стадию буржуазного общества, а потом — в стадию капиталистического. Метамодерн возможен только через осознание неоакадемизма. Неоакадемизм открыли новые художники: Тимур Новиков, Олег Котельников и Георгий Гурьянов. Они, двадцатилетние и тридцатилетние, внутренне стремились к западному постмодерну, накапливали это в себе, потом вышли на Запад, убедились, что там какая-то фигня и нужно обратиться к прошлым идеалам. Художники поступили максимально радикально, и ушли в жёсткую архаику, к традиционным формам. Валерий Фокин поступил немного иначе, но в театре и в Москве. Он свой глобальный неоакадемизм решил выразить через гиперсимулякры постмодерна. И сделал симулякры Мейерхольда.

Андрей Могучий дал нам очень важный урок: «Если вы хотите научиться мыслить концептуально, возьмите авторский сборник стихов, и задумайтесь, почему поэт расположил эти стихи в сборнике именно так, а не иначе. Или почему рок-музыкант расположил треки на своём альбоме именно в таком порядке». Иногда бывают косяки. На альбоме «Зеркало» ПТВП, которому в январе будет 10 лет, продюсер Копылов ошибся. Песня «Зеркало» должна была быть финальной, а получилась второй. Альбом стал абсолютно другим, и даже клип не сняли, у меня материалы лежат несмонтированные. В клипе снимались я и Макс Диденко. Когда-нибудь выпущу. Порядок вещей, от которого зависит монтаж, очень важен для концепции. Фокин получает в 2002 году в своё полное распоряжение Александринский театр, с возможностью реконструкции. А он 10 лет занимался теоретическим мейерхольдоведением. И Валерий Фокин выстраивает теорию, что грамотное взаимоотношение с театром даёт тебе возможность кардинально изменить природу времени вокруг. Зритель приходит в театр, выходит и мир для него абсолютно другой. А Мейерхольд в 1909-1910 стал главным боссом Дирекции Императорских театра, и получил неограниченный бюджет.

Николай Второй говорит ему сделать чудо к столетию со дня рождения Лермонтова. В 1914 году «Маскарад» готов, но начинается Первая мировая война. Постановку замораживают, и дату премьеры ставят на февраль 1917 года. Было три премьерных дня, и в первый день в ложах сидят люди с бриллиантами, ещё ничто не предвещает. Во второй премьерный день идут перестрелки на улицах. Есть эпизод, когда человек, скрываясь от погони, забегает в кассу театра, и ему контролёр говорит: «Сюда нельзя». Он выбегает и его застреливают. В третий день на премьере «Маскарада» сидят абсолютно другие люди. Мейерхольд своим спектаклем обозначил эпоху модерна. Фокин понимает, что его окружает оголтелый постмодерн и нужно с ним бороться. И он придумывает план развития Александинского театра, который находится в дичайшем запустении. Фокин начинает новую политику, и мы узнаем многих именитых европейских режиссеров, которые одного с ним поколения, типа Теодороса Терзопулоса. И Фокин в 2002 году выпускает «Ревизора» по сценической версии Мейерхольда, в 2008 — «Женитьбу» с катком на сцене, в 2010 — «Гамлета», в котором Розенкранц и Гильденстерн имитируют духа отца, обманывая Гамлета. Кристиан Люпа ставит в Александинском театре «Чайку». Фокин идёт к «Маскараду», и приходит к нему в 2014 году. Всё вокруг изменилось, Крым стал нашим, поменялось мироощущение. После этого меняется политика Александинского театра — Фокин даёт Терзопулосу задание поставить»Эндшпиль» в эстетике античного театра. Это краеугольный камень постмодернистской литературы. Игра окончена, Фокин одержал победу над постмодерном с помощью неоакадемизма. Дальше — метамодерн. Мы с Артёмовым (Александр Артемов, режиссёр театра ТРУ, прим. Около) в 2015 году объявили неоакадемизм в драматическом театре, есть видео.

Дороги назад нет. Это было в режиме шутки, но многие поверили, что он наступил. Ты смотрела «Бойцовский клуб»?

Да.

В 2005 Валерий Фокин первым показывает «Двойника» Достоевского. «Двойник» — наиглавнейшее произведение для эпохи постмодерна. Можешь провести аналогию между «Бойцовским клубом» и «Двойником»?

Попробую. У главных героев раздвоение личности. В фильме персонажу Эдварда Нортона всё надоело и он решает изменить свою жизнь. Тогда появляется Тайлер.

Не совсем так. Ему жизнь надоела почему?

Он не хочет больше жить в обществе потребления.

Да. Мы все индивидуальны, но живём по одним стандартам. Галактика Microsoft, планета StarBucks. А что происходит у Достоевского в «Двойнике»? У чиновника появляется двойник. Чиновничье общество, сформированный успешный middle-класс. Голядкин решает: «Я не хочу быть таким, как они». И его двойник стремится всё это разрушить. Чак Паланик подчеркнул боль американского общества, и выразил её в книге. Фильм потрясающий и близок к тексту — Финчер убрал только несколько незначительных эпизодов. Возьмём драматургический план Достоевского. Если поделить его творчество на этапы до «Преступления и наказания и после, то «Двойник» — это ранний период, момент маленького человека. Эта повесть ещё не раскрыта и недооценена относительно второго периода. Чак Паланик для усиления постмодернистского эффекта вводит ещё одну категорию: важность профессии героя. Рассказчик — специалист по оценке страхового ущерба. Валерий Фокин в 2002 году снимает фильм «Превращение» по Францу Кафке (с Евгением Мироновым в главной роли, прим. Около). Фокин большой специалист по Кафке. А Кафка, кроме того, что писал книги, работал агентом по страховой оценке имущества. Чак Паланик соединил «Двойника» и Кафку. Так получился «Бойцовский клуб», для нашего с тобой поколения очень важный фильм и книга, наряду с Ирвином Уэлшем, Фредериком Бегбедером и Эрлендом Лу, последними адекватными постмодернистами. А Кафка, как и Брехт, пусть в разных эстетиках, но завершили эпоху модерна, которую так или иначе начал Достоевский. Фокин всё это исследовал, помимо Гоголя, Лермонтова и Мейерхольда, и перераскрыл тему. Его «Двойник» — реакция на Паланика, на понимание кафкианства. А в 2012 Валерий Фокин выпустил «Литургию Zero» — это «Игрок». Фокин пересмотрел Достоевского в режиме модерна. В финале спектакля английский доктор, которого играет Александр Лушин, ведёт разговор с главной героиней, и вроде бы уже конец. И тут Лушин достает мобильник, фотографирует эту девушку, и во мгновение ока Баден-Баден из игорного места превращается в фитнес-центр. Это связь времён — общество потребления того времени и наше, кризис того традиционного общества и нашего, и показана она через Достоевского.

Не слишком ли много в Питере театров?

Нормально. И новое что-то появляется. Я года три-четыре назад жаловался, что одни и те же люди ставят спектакли. А сейчас есть Петька Чижов (режиссёр спектакля «Антарктида», прим. Около), Коля Русский (поставил «Три текста про войну» в БДТ и спектакль «Коллеги» в Мастерской 51, прим. Около), Алексей Ершов, Максим Карнаухов — это вообще самородки, не знаю как они получились. Их выгнали в том году со второго курса РГИСИ, они учились у Тростянецкого. Был большой скандал. Ершов с Карнауховым оказались больно умными. Зато в декабре Театр на Вынос участвует в самом престижном российском театральном фестивале NET (московского Нового Европейский Театра, прим. Около).  А ради Коли Русского поменяли регламент премии «Прорыв», на которую студенческие выпускные спектакли раньше не брали. Он сам написал пьесу «Коллеги», и поставил спектакль на курсе у Фильштинского.

Ради нас с Митькой в 2013 году тоже меняли регламент премии, только «Золотой софит» — поднялся шум и впервые негосударственные театры смогли сразиться за премию. Наш спектакль «Развалины» был номинирован во всех номинациях, кроме «Лучшая роль второго плана». Помню, я в интервью говорил: «Это потому, что в Этюд-театре нет вторых планов». Но в тот момент мы с Митей ушли из Этюд-театра, и забрали с собой спектакль «Развалины». «Золотой софит» тогда сильно обломался — мы эту постановку показывать не стали.

Видел новых «Мастера и Маргариту»? Григорий Козлов побил свой же рекорд восьмичасового «Тихого Дона».

Пока нет. На «Тихий Дон» мы с Митькой ходили через полгода после премьеры. Это была реальность, мы во всё верили. Думаю, «Мастера и Маргариту» ждёт та же судьба. «Братьев Карамазовых» в «Мастерской» мы смотрели через силу, потому что мы параллельно с ним выпускали «Братьев» в «Приюте Комедианта» с Женей Сафоновой. У нас другое представление об этом материале, поэтому сложно судить о спектакле Козлова. Мой младший брат, посмотрев наш спектакль, сел и перечитал «Братьев Карамазовых». А после нашего спектакля «Развалины» начал слушать «Гражданскую оборону». Григорий Михайлович своим спектаклем «Идиот» заставил меня перечитать роман, «Старшим сыном» открыл Вампилова. Это эффект изменения мира вокруг.

Расскажи про перфоманс «Человек-метамодерн спасает Ленина от постмодерна».

Первое, что меня возмутило в перфомансе Михаила Патласова — а что Ленин делает в «Севкабеле»? Я понимаю, Ленин около Финляндского вокзала или в Публичной библиотеке, или вообще где угодно на Охте, да мало ли мест в Петербурге, где можно его похоронить?

Но почему на заводе «Севкабель»? Есть такая дурацкая идея, что бытие определяет сознание. Она неверна: Маркс писал, что бытие определяет общественное сознание. Вот ты никогда не задумывалась, почему эксплуататор Савва Морозов помогал большевикам, ведь они по идее боролся против него? Энгельс был фабрикантом и эксплуатировал рабочих, но это не помешало ему стать соавтором «Капитала» и манифеста коммунистической партии. Основателем завода «Севкабель» был Карл Сименс, близкий друг Энгельса. Фридрих Энгельс ему навязывал коммунистические идеи, как и остальным своим друзьям — фабрикантам. В 1853 году Сименс приехал в Петербург, построил завод, а в 1895 Николай Второй вручил ему дворянский титул за заслуги перед отечеством. Ленин был в ссылке, а в 1900 году ему разрешили поселиться во Пскове, максимально близко от Петербурга. В этом же году, в мае, он знакомится с Сименсом через Савву Морозова. Карл Сименс предложил Ильичу денег, на что тот отвечает: «Деньги есть. Накапливай ту сумму, которую ты хочешь давать мне каждый год. Когда будет революция, дашь деньгами или оружием». В 1905 году Ленин в Швейцарии и планирует в Каннах встретиться с Морозовым, который обещал дать ему денег. Но 5 мая Савву Морозова находят в номере роскошного отеля с простреленной грудью и запиской: «Не вините никого». Ленин понимает, что спонсора замочили и мероприятие обламывается. К ноябрю он приезжает в Петербург и обращается к Сименсу, который уже ушёл в отставку. А тот говорит: «Я тебе денег не дам. Меня это интересовало когда я был эксплуататором. А теперь мне просто интересна жизнь». И Ленин понимает: Сименс стал мещанином, а это ещё страшнее чем быть эксплуататором — тем хотя бы что-то движет. Мещанство Сименса так ударило по Ленину, что он всю свою боль вложил в текст, с которым я работал в процессе перфоманса. Он вызвал реакцию, телевидение увидело правду и настоящий документальный русский театр. И не нужно никаких деклараций, что мы такие независимые. Настоящее петербургское, а уж тем более ленинградское телевидение отличало настоящую документалистику от всякой коньюктуры.

Дальше я продолжу словами Владимира Ильича Ленина из 26-го тома 5-й редакции: «Чудес в природе и в истории не бывает. Европейская война, которую в течение десятилетий готовили правительства всех стран, стала фактом. И это война — не случайность, не «грех», как думают христианские попы, проповедующие гуманность и мир. Война наших дней – это война империалистическая, война всемирная. Теперь уже бесспорно, что она — всемирная, ибо Соединенные Штаты и Китай наполовину втянутые в нее сегодня, будут вполне втянуты завтра. Только капиталисты и их прихвостни могут отрицать этот факт. Войну ведет буржуазия из-за грабежа чужих стран, из-за финансового господства над миром, из-за раздела и передела колоний, путем одурачения и разъединения. Крупнейшие капиталисты ворочают миллиардами и делят меж собой весь мир. Земля вся поделена. Война вызвана столкновением двух могущественнейших групп миллиардеров. И всё. Вот — настоящая правда, прикрытая всяческой ложью насчет «освободительной» войны за справедливость» и тому подобными побрякушками. Громадный, чудовищный аппарат лжи и хитросплетений был пущен в ход, чтобы вызвать представление, будто царское правительство ведет «справедливую» войну и бескорыстно защищает «братьев-славян». И каждый сваливает вину на соседа. Все защищают, изволите видеть, лишь свои самые священные блага, свой очаг, свою родину, повинуясь лишь национальному приказу … Наша цивилизация обанкротилась! Сказка о «последней войне» есть пустая, вредная, мещанская «мифология»».

Беседовала Алла Игнатенко

Фотографии Маримаша

comments powered by HyperComments