Вы здесь
Главная > Интервью > Интервью с художником Юлией Гольцовой

Интервью с художником Юлией Гольцовой

27 февраля на сцене Александринского театра будет представлена кукольная мистерия Игоря Стравинского «Царь Эдип». В постановке принимают участие ведущие европейские и отечественные музыканты и артисты. Солисты — Andrew Staples (Великобритания) и Олеся Петрова (Санкт-Петербург), чтец — Никита Ефремов. Художником выступила Юлия Гольцова, известная по работам на Санкт-Петербургском телевидении, Мариинском театре и проекте «Опера Всем».

— Юлия, расскажите, пожалуйста, о команде, которая принимает участие в работе над постановкой «Царь Эдип». С Виктором Высоцким вас связывает многолетнее сотрудничество, а с другими авторами вам уже приходилось работать?

  • C Виктором Высоцким мы знакомы давно.Когда-то, еще на Ленинградском телевидении он обратился ко мне с идеей сделать «кукольные» фрагменты к его передаче об Игоре  Стравинском. Там была тема перчаточных кукол, отсылка к «Петрушке».  Потом к нам подключился замечательный и тогда еще не заслуженный артист Большого Театра Кукол Андрей Князьков. Так что команда сложилась в далеком прошлом, но на почве любви к композитору. С Андреем Князьковым и Виктором Высоцким я работала и по отдельности, и вот, видимо, пришло время нам опять поработать вместе над произведением Стравинского, но на другом уровне проникновения и сложности задач.

— Кукольная опера — это новый жанр для российской сцены, при этом он широко известен на западе. Почему в России до сих пор не ставили ничего подобного?

  • Я думаю, дело в традициях. Куклы в России несли скорее комическую составляющую, в то время как на западе им доверяли более серьезные задачи и считали достойными трагических и философских историй. Вспомним театр сицилийских марионеток, японские театры (в этом традиционном японском театре люди превращены в подобие кукол).  Они стоят особняком в кукольном мире, но они доказали способность кукол говорить со зрителем всерьез об очень сложных вещах. Безусловно, современный театр ищет новые способы, синтетические жанры, и наша постановка является одной из таких попыток – при крайней и даже обостренной условности попытаться передать сложную музыку и трагическую историю, известную всем и даже затертую психоаналитиками. Сущность мифа об Эдипе давно уже воспринимается современными людьми через призму Фрейда и иже с ними. И, может быть, пора рассказать о бедном Эдипе словами либретто Жана Кокто – «бедный Эдип, здесь тебя любили».

 — Что будет интереснее всего для зрителя, на ваш взгляд – новое прочтение классической истории, состав организаторов или что-то другое?

  • Мне кажется, зрителю в первую очередь будет интересна музыка, постановка лишь поддерживает то, что написал композитор.

— Как вы считаете, зритель оценит новый формат?

  • Зрители – неоднородная структура. Кто-то послушает, кто-то посмотрит – мы все разные. Кто-то любит «ушами», кто-то «глазами», но, надеюсь и те и другие получат удовольствие.

— «Царь Эдип» — классическое произведение, его постановки проходили по всему миру. Вы изучали историю оперы? Какая постановка легла в основу вашей работы?

–   В связи со сложным форматом проекта, я даже не знаю,как ответить. Мы создаем полностью оригинальный продукт, поэтому никакая уже известная постановка других авторов, безусловно не использовалась. Но лично мне в этой связи кажется уместным вспомнить эстетику фильма Пазолини «Edipo re». Некоторые, не самые кубистические, рисунки Пикассо, например,«Альбом Воллара». Многие великие художники ХХ века заново переживали античность, неотвратимую силу судьбы, предопределение, сильно звучащее в мифе об Эдипе. Что-то из перечисленного определенно повлияло на мою работу, которая, конечно же очень горячо обсуждалась всей нашей небольшой командой. Этот вектор,  безусловно, был задан самим автором идеи и концепции Виктором Высоцким и, надеюсь, зрители уловят этот отзвук культуры ХХ века.

— С какими сложностями вы столкнулись во время работы над постановкой?

  • Еще не все лабиринты пройдены, мы движемся к цели, поэтому трудности все время возникают. Постоянная смена масштаба – куклы, маски, балет, видеопроекция – обилие изобразительных средств уже само по себе трудность. Но это новый путь, он тем и интересен и спорен.

— Можете ли вы провести параллели между постановкой «Царь Эдип» и другими своими работами?

  • Задача современного художника, в моем понимании, быть универсальным и владеть многими форматами. Театр ведь вечен и прекрасен, а музыкальный театр особенно. Ты уже находишься в соавторстве с великими композиторами. Это большая честь и, конечно, я это я и в этой мере это – моя работа. Но хочется быть разной. Пожалуй, параллель с другими моими работами может быть проведена в том смысле, что каждый человек параллелен сам себе. Или перпендикулярен. В постановке «Эдипа» я не стремилась к перпендикулярности и эта работа не входила в конфликт с моим представлением об устройстве мира. Пусть и древнегреческого.

 

 

comments powered by HyperComments