Вы здесь
Главная > Театр > Машина смерти // Спектакль «Письма из пепла»

Машина смерти // Спектакль «Письма из пепла»

На скорости сдает назад в сторону зрительного зала адская машина. Задавит? Сомнет под собой? Перемелет? Из приоткрытого окошечка вылезает дуло автомата. Машина останавливается в полуметре от первого ряда… «Заповедано: не убий!» БТК выпустил премьеру — спектакль «Письма из пепла» по мотивам рассказов Исаака Бабеля.IMG_9594-2

Цикл рассказов И. Бабеля «На поле чести», написанный в 1920-м году по фронтовым запискам французских офицеров, встраивается в один ассоциативный ряд с романами Э.М. Ремарка о первой мировой войне. В этих рассказах-очерках дана та же потерянность простого человека на войне, его беззащитность перед лицом роковых событий истории. Однако в отличие от Ремарка, Бабель пишет экономнее (все-таки другой жанр), и на единицу времени и пространства у него приходится боли и страха в разы больше! От его текста, как от разинутого зева войны — щемящий ужас, душевные ожоги. Передать это ощущение со сцены, не упростив, не растеряв и не переврав — такая непростая задача будет неизменно вставать перед любым режиссером, взявшим этот материал для спектакля. Андрею Смолко, режиссеру спектакля «Письма из пепла», удается справиться с непростой прозой Бабеля. Он выбирает для постановки три первые истории цикла, меняя их очередность: «Квакер», «Семейство папаши Мареско», «На поле чести» и дополняя хроникальным видеорядом. Все действие разворачивается на площадке, усыпанной гравием. Задником сцены служит страшная железная конструкция на колесах (что-то среднее между танком, поездом и бронеавтомобилем), она выезжает по рельсам вперед, монтируя сцены (художник — Анастасия Юдина). Здесь очевидна метафора: перед нами машина смерти, адская машина войны, которая не щадит никого, и для которой все равны — французы, немцы, люди, лошади.IMG_9623 - копия-2

Открывает спектакль история старого коня (рассказ «Квакер»). Снова возникает параллель с Ремарком: «Самая величайшая подлость — это гнать на войну животных, вот что я вам скажу!» — говорит один из героев романа «На западном фронте без перемен». Эти слова вполне могли бы принадлежать и квакеру Стоуну (Дмитрий Чупахин): пожалел он погибающую лошадь и умер «от любви к ней». Стоун в версии А. Смолко — интеллигент, физически слабый человек в очках, с огромной книжкой. Справиться со своевольной лошадью ему не под силу. Лошадь упряма, как осел, и непокорна, как мустанг. Ренат Шавалиев создает несколько комедийный образ животного. Во-первых, это буквально конь в пальто, а во-вторых, у него отвратительный характер капризного ребенка и симулирующего больного. Чтобы обратить на себя внимание, конь падает навзничь и начинает биться в конвульсиях. Но как только его зовут и тянут за собой — упирается всеми четырьмя копытами и истошно ржет. Стоун, изучив характер упрямца, находит к нему подход: оставляет на месте, а сам уходит.  Конь хватается за голову и бросается догонять своего хозяина. Так решены многие сцены в этой части — смешно, трогательно, человечно. И от этой человечности боль в финале удесятеряется, когда Стоун, отправившийся на поиски овса для своего друга, погибает.IMG_9636-2

Каждая история спектакля — трагедия, но не исключительное событие, а вполне рядовое. Такова повседневность войны! Погибает в оккупированной деревушке семейство Мареско, и выживший отец (Михаил Гришин) приносит в холщовом мешке останки, чтобы похоронить в семейном склепе, а  там сидят солдаты-освободители. Лейтенант отправляет струсившего слабоумного рядового под пули… Воевать ему придется недолго.

Моральные акценты в спектакле А. Смолко, как и в рассказах И. Бабеля, не проставлены. Здесь нет правых и виноватых, а есть мясорубка войны: нечеловеческие условия, деформирующие личность, сминающие ее. И есть бабочка, летающая на пепелище — символ жизни — и заповедь «Не убий!» И это просто, как дважды два. Но почему же адская машина продолжает свой путь?

Текст: Татьяна Булыгина

Фото: Лень Козлова

comments powered by HyperComments