Вы здесь
Главная > Театр > Счастье любой ценой

Счастье любой ценой

«Так любить нельзя!», — эту фразу как заклинание твердят зрители, выходящие после премьерного спектакля Камы Гинкаса «Леди Макбет нашего уезда» (МТЮЗ). Нельзя отдаваться чувству без оглядки, абсолютно забывая о том, что это разрушает чью-то жизнь. Ведь помимо эмоций и полета желаний существует нравственный закон, преступать который нельзя.

л

«Для чего вы совершили все эти преступления?», – спрашивают  Екатерину Львовну Измайлову. «Для него», — отрывисто отвечает она. Для Него героиня отравила свекра, убила мужа и задушила ребенка. Все это было сделано для того, чтобы воплотить в реальность мечту любовника Сережи (в исполнении Игоря Балалаева), жаждущего стать хозяином дома. Чувство к собственному приказчику захватывает героиню настолько сильно, что она не может опомниться – на горячем гейзере страсти ее несет вперед, и она уничтожает все на своем пути.

Конечно, ее чувство приносит не только беды, но и радость. После первой любовной сцены в руках у Екатерины Львовны (в исполнении Елизаветы Боярской) появится горящая свечка, которая неожиданно ярко озарит пространство купеческого дома. Точно так же в ее душе зародится свет, который горел бы ровным пламенем, если бы героиня чувствовала взаимность. Душа помещицы трепещет, мир вокруг кажется новым и таинственным – и ей удается понять его молчаливый язык. Екатерина Львовна, мучимая совестью в сновидениях, видит ластящегося кота, оборачивающегося умершим свекром (в исполнении Валерия Баринова). Мягкая, кошачья пластика, мурлыкающий тон, нежные прикосновения к героине поначалу расслабляют внимание, заставляя поверить в тепло чувства, испытываемого к женщине. И вдруг неожиданно он «выпускает когти», из милого друга превращаясь во врага. Так и Сергей, понимая, что племянник-наследник может помешать их планам (он называет их «полным счастьем»), провоцирует героиню на очередное убийство. Она с хладнокровностью совершает первые два преступления, но вот убить маленького мальчика оказывается гораздо труднее. Она искренне тянется к ребенку, будучи сама беременной. Новое преступление становится последней каплей, нарушающей психическое состояние Сергея. Его душа не выносит ужаса перед содеянным, и он кается,  не беря всю вину на себя, а выдавая сообщницу. Нелюбовь Сережи тревожит Екатерину Львовну гораздо сильнее, чем то, что ее ссылают на каторжные работы, и в конечном итоге именно его отношение и губит героиню.

л2

Сильный физически, корыстный Сергей, не смог жить во грехе не потому, что чист душой, а потому что слаб  волей и пуст сердцем. Не раскаяние, а страх за свою судьбу, холодящий ужас и сводящий с ума бред мучают Сергея гораздо больше, чем Екатерину Львовну. Потому что она может оправдывать свои поступки великой целью — любовью к Сереже. Он же не испытывает подобной глубины чувств и зло мстит своей бывшей любовнице, когда они идут по этапу.

Необычен способ существования артистов на сцене: они остраняются от своих персонажей, говоря обо всех героях в третьем лице и о своих чувствах тоже. Такое своеобразное перенесение на сцену образа рассказчика порождает повествовательную интонацию, не всегда легко воспринимаемую зрителем: например, в одной главе (а герои педантично делят историю на главы) содержится обширная пейзажная зарисовка, и, несмотря на все актерские попытки  расцветить это описание природы, сделать это не удается. Таким образом, глава остается непрочитанной, хотя на уровне смысла оказывается понятно, зачем было необходимо внедрение этого текста.

л3

Но вместе с тем этот прием хорош потому, что артистам удается одновременно явить два плана: они осмысляют своего персонажа как бы со стороны (что всегда хочется сделать человеку в реальности) и в то же время рождают неподдельные чувства. Во многих сценах артистам удается балансировать на грани смеха-ужаса: например, свекр узнает из уст невестки, что он, оказывается, умер. Герой испытывает неподдельное изумление и ужас – его растерянность напоминает чувство человека, которому на спиритическом сеансе рассказывают о невеселом будущем. Таким образом, персонажи творят историю в настоящем, попеременно лидируя в общем хоре. Ничего не понимающей Екатерине Львовне, находящейся в пылу страсти, Сергей начинает подсказывать текст. Помимо юмористического эффекта, эта сцена открывает зрителям внутренние ощущения человека, не могущего трезво судить о себе, когда волна желания окутывает его.

Юмористической и любовной волне противостоит ужас, собственно и созидающий этот алогичный мир. Сценография Сергея Бархина представляет собой вытянутое пространство двора, с двух сторон огражденного стенами. В доме-дворе находятся предметы помещичьего быта, в том числе сани, служащие ложем влюбленных и которые, казалось бы, могли бы унести их далеко-далеко, если бы любовь была истинной. Но дорога длинна, темна и беспросветна, и ведет она далеко не в рай. Толпа людей в поднятых кверху воротниках напоминает вечных путников, души людей, столпившихся у реки Стикс в ожидании переправы. Постоянная маета, ожидание суда божьего уже не пугает героев — купаясь в пороке, они привыкают к нему и на каторге не изменяются духовно, а еще больше укореняются в жестокости и безразличии друг к другу. В том числе это касается и Катерины Львовны, казалось бы, единственной героини, пришедшей к любви. Но цена, которую она платит за любовь, убивает чистоту чувства женщины и навсегда отдаляет ее от Бога.

Текст: Елизавета Ронгинская 

Фотографии предоставлены пресс-службой театра

comments powered by HyperComments