Я помню, когда услышала Аукцыон впервые. Это была пара по истории искусств. Я спрашиваю у Ани: «что ты слушаешь?», на ней были смешные белые наушники, а она даёт мне их, эти наушники, и говорит: «Аукцыон, знаешь таких?».

Я возненавидела её с первого взгляда. Аню, не песню. Она постоянно улыбалась своим огромным ртом и роняла карандаши – делала сразу две вещи, которые выводят меня из себя. Я тогда тусовалась со злыми панками, мы пили водку и слушали the Exploited, и это жизнерадостное нечто резко входило с диссонанс со всем остальным в моей жизни. Нелепая, тощая, с высоким громким голосом. Спустя несколько дней после знакомства неожиданно для себя я осознала, что мы с ней не расстаёмся.

Тогда в наушниках я услышала «седьмой, седьмой, отвечай, седьмой, я тебя не слышу…» и Земля будто бы резко обессилела в своём притяжении. До тех пор я не слышала ничего подобного, музыка для меня делилась на Голубой огонёк, классику, панк и грайндкор. Всё остальное было белыми пятнами на карте музыкальных предпочтений. И вдруг невероятные завывания Фёдорова ломают стереотипы и заставляют «мурашки» танцевать чечётку на моей коже. Спустя столько лет, Аукцыон остался для меня группой одного альбома. «Птица», которую записала мне на диск Аня, намертво впечатала свои тексты мне в мозг, но остальное творчество проходит где-то на уровне бокового зрения.

С Аней мы практически не общаемся уже два года. Случается, я отправляю ей открытки, прошлой осенью она позвала меня на тусовку-попить-портвейн, но я отказалась, скучно. Понадобилось шесть лет, чтобы дойти до живого концерта группы, а они как наша дружба – замечательные, но в прошлом.

Аукцыон выступают с графиком рабочих на заводе. Львиная доля гонорара Олега идет на постройку арт-клуба «Гаркундель». Буквально за пару месяцев до этого концерта в Космонавте они выступали то ли в Зале Ожидания, то ли на аналогичной площадке. Тем не менее, клуб довольно-таки заполнен. Я задаю себе вопрос: кто эти люди? Кто ходит на концерты Аукцыона? Ответ неоднозначный, да и не может быть таковым. Женщины среднего возраста, дети с родителями, безумные, молодёжь с творческим блеском в глазах, панки, лесбиянки, инвалиды, мужики с красными от алкоголя рожами – всех их объединяет одно, консервация во времени.

«Аукцыон» действительно очень похожи на большую трёхлитровую банку с латунной крышкой, которая артистично пылится на антресоли – ещё одном анахронизме. Хорошо это, плохо ли – но они не меняются. Гаркуша в промежутке между третьей и четвёртой песней читает своё стихотворение «ложатся краски на холсты…», которое написал в далёком 1980-м году, «когда был молод и красив», а зал хихикает. У Олега Гаркуши день рожденья, а кажется, что он родился старым.

Те песни, что я знала: «Птица», «Седьмой», «Всё вертится», «День победы» и наконец «Спи, солдат» — звучали ровно так же, как и на студийной записи. Это было приблизительно то же самое, как если бы мой плеер внезапно отрастил ножки, ручки, надел сверкающий пиджак и начал разговаривать со мной уменьшительно-ласкательным сюсюканьем. Жутковато и грустно. Остальные же песни, которые не удалось идентифицировать, показались звуковой кашей с примесью наигранной истерики.

Как бы там ни было, дедули добросовестно отскакали на сцене полных два часа. Гаркуша так разгорячился, что даже снял свой знаменитый пиджак под конец выступления, обнажив белоснежную рубашку и костлявые запястья.

Финал действа в Космонавте оказался ещё плачевнее, чем ожидалось. После «солдата» группа ушла, а на сцену вышел работник клуба (или кто он там, спонсор, может быть)  и принялся разыгрывать сертификат на пиво. «Группа очень устала, поэтому на бис не выйдет».

Удивительный коллектив, с фронтменом, который вопит и дудит в свистульку из конфеты, когда вокалист скромно скачет в левом углу сцены, и целым духовым оркестром – АукцЫон выглядит в точности, как авангард, но считаться таковым уже увы, не может. Тридцать лет делают авангард криком сумасшедшего, который тонет в воображаемом болоте. Пять лет назад пьяные, мы с Аней лежали на полу в моей квартире и кричали «Спи, солдат!». Вчера его кричал Фёдоров, но только зря срывал голос.

Текст: Саша Никитина
Фото: Александр Карпов