У спектакля Театра Дождей «Тряпичная кукла» («Rag Dolly») счастливая и долгая судьба. 4 апреля спектакль сыграли в 400-й раз, а в следующем году, 27 марта 2027 года, ему исполнится 25 лет! Путь к рождению постановки был долгий. Наталья Васильевна Никитина, создатель и художественный руководитель театра до 2024 года, мечтала поставить пьесу еще в первые годы жизни театра, но все как-то не складывалось. Потом, после набора второй студии Театра Дождей, Светлана Кенециус, которая занималась в студии и при этом училась на режиссера, предложила сделать «Тряпичную куклу» со студийцами.
Наталья Васильевна вспоминала: «Света очень четко почувствовала жанр спектакля, и когда я это увидела, сразу поняла, как надо ставить его. Все звезды сложились: уже подросла студия, одновременно наши актеры учились в Школе русской драмы, и по согласованию с Игорем Олеговичем Горбачевым часть студентов участвовала у нас в ряде спектаклей. В итоге“Тряпичная кукла” выпускалась в двух составах: первый был больше из тех, кто учился в ШРД, и этот спектакль стал для них дипломным; второй состав — больше из студийцев. Этот третий подход к “Тряпичной кукле” стал удачным, с моей точки зрения, во многом благодаря работе Светы Кенециус».
Спектакль был выпущен в том числе благодаря небольшому гранту от Комитета по культуре (первому в жизни театра) и спонсорской помощи. Сегодня, когда создателя – Натальи Никитиной – уже нет на этой земле, ее творения продолжают жить, и продолжают максимально честно, искренне, с сохранением всего, что было заложенов них. «Тряпичная кукла» («Rag Dolly») – один из любимейших спектаклей не только для детей, но и для взрослых, он всегда идет с аншлагами, билеты достать очень сложно.
Перед юбилейным показом мы пообщались с некоторыми актерами, которые играют в спектакле с самого выпуска: с Элиной Аксеновой, Александром ИвАновым, Александром Маковым и Анастасией Тилиной. Анастасия не только продолжает играть в постановке, но и стала «дежурным» режиссером – она занимается вводами новых актеров на роли, проводит репетиции для поддержки спектакля в тонусе.
Вспомним премьеру «Тряпичной куклы». Какие были первые впечатления?
Анастасия Тилина: Первое впечатление от спектакля – это волнение: ты где-то там, за сценой, дрожишь и пугаешься, потом делаешь шаг на сцену и перестаешь вообще о чем-либо думать. А потом все закончилось, все хлопают.
Александр ИвАнов: У меня было ощущение, и редко такое бывало, что ни один спектакль мы не репетировали так долго и не выпускали так быстро. «Тряпичную куклу» мы репетировали очень давно без каких бы то ни было перспектив: у Натальи Васильевны эта пьеса была еще с «Субботы», и на протяжении нескольких лет мы периодически к ней приближались, что-то пробовали. А потом в какой-то момент, когд амы уже стали частью Молодежного театра, возникли обязательства – мы неожиданно получили первый небольшой грант на постановку от Комитета по культуре и нам сказали: «Через месяц у нас будет премьера».
Элина Аксенова: Для меня «Тряпичная кукла» – первый совместный ребенок в Театре Дождей, и я к нему так и отношусь, потому что в него была вложена частичка души. Для меня это первый опыт – когда работаешь над спектаклем с нуля и до премьеры. Это была целая жизнь, очень интересная: работа над декорациями, со звуком, подбор музыки, реквизита – все создавалось здесь и сейчас. Помню свое первое ощущение от премьеры. В тот день было два спектакля, первый играл другой состав, я смотрела его из зала и радовалась, прямо как ребенок, когда появлялись облака, море – это было такое волшебство. А на втором спектакле я играла Бэби. Пролог, выходит Оркестрик, открывается занавес… И мы не понимаем, что происходит, потому что «Тряпичная кукла» анонсировалась как детский спектакль, а в зале по центру первого ряда сидит один-единственный ребенок, все остальные – взрослые. Мы напряглись: «Э-э, а как играть?» (смеется). Но взрослые радовались, как дети, и потом сказали: «Это не детский спектакль».
Александр Маков: Согласен, и для меня «Тряпичная кукла» не детский спектакль,потому что в него было вложено очень много всего. Он не похож на все остальные. Самого процесса выпуска я совершенно не помню, есть только общая картинка в голове. Помню, что было много придумок и у всех было приподнятое настроение.
Александр Иванов: Еще хочется сказать, что это был первый опыт, когда мы играли не людей. В той же «Снежной королеве» – там все-таки, несмотря на то что это сказка, в основном люди, а здесь как раз наоборот, кроме папы и девочки, все остальное – нереальное, в голове у Марселы. Поэтому куклы должны быть человечные по настроению, по состоянию, но обладать какими-то визуальными отличиями от людей. Вдобавок надо сделать так, чтобы это было естественно, а не искусственно, не наигранно. Совместить все это было и сложно, и интересно.
Как проходила подготовка к премьере?
Элина Аксенова: Пьеса Гибсона «Тряпичная кукла» изначально писалась для американского мюзикла. Шутки в ней американские, и мы их адаптировали к русскому языку. У них было: «Заблудились в Национальном парке», а у нас… Где мы можем заблудиться? «Национальный парк» дети не поймут. Отсюда и родилось – «в трех соснах». Эти придумки рождались общим мозговым штурмом, что-то Наталья Васильевна предлагала, что-то мы ей предлагали. Вообще у автора пьесы совершенно чудесные ремарки, их надо читать. От этих ремарок или ты впадаешь в детскую эйфорию и не понимаешь, как это сделать, или начинает глаз дергаться, потому что все равно не понимаешь, как это сделать. Моя любимая ремарка: «Генерал берет Летучую мышь за горло, открывает люк и бросает ее в пламя». Судя по всему, мюзикл подразумевал совсем другой масштаб, а нам нужно было все впихнуть в наше маленькое пространство. Еще помню, как буквально за два-три дня до премьеры делали свет. Тогда в театр после репетиции пришел Александр Скуман и Наталья Васильевна сказала: «Кто живой, кто хочет остаться – оставайтесь, будем придумывать свет». И вот мы часов до четырех утра выполняли роль статистов – куда пойти, куда встать, – потому что свет направляли точечно. Потом, пока Наталья Васильевна с Сашей Скуманом обсуждали какие-то моменты, мы штабельком – нас было человек шесть – завалились спать на стоящей на сцене кровати (смеется).
Анастасия Тилина: Мы тогда буквально ночевали в театре, много чего из декораций делали сами. В спектакле ведь очень много ткани: катушки, на которые намотаны занавески, постельное белье, одежда, облака и т. д. Все это делалось самостоятельно, что-то докрашивалось, доклеивалось в последний момент, например оклеивали тканью ножки кровати, чтобы они были нужного цвета.
Элина Аксенова: Также оставались на ночь и плели паутину – это было очень весело. По-моему, у нас даже играла запись «Тамбурина» для настроения, совсем тихо, фоном,чтобы соседям не мешать спать.
Александр Маков: Изначально ведь вообще хотели, чтобы в спектакле вживую играла группа «Тамбурин».
Анастасия Тилина: Да, это до сих пор загадка для зрителя, почему в программке написано «Оркестрик». Ходят какие-то люди, у них нет в руках инструментов, они никак и ничем оркестр не напоминают, но название почему-то осталось.
Александр Иванов: Ну, группа «Тамбурин» не смогла бы перестановки делать, а нужен был кто-то, кто будет их делать.
Элина Аксенова: Зато музыканты «Тамбурина» были на премьерных спектаклях как приглашенные гости, их вызывали на поклоны, рассказывали зрителям, что в спектакле исполняются их песни. А потом мы ходили на их концерты, просили блок «Тряпичной куклы», и они говорили залу: «Это артисты Театра Дождей, и специально для них мысейчас сыграем такие-то песни».
400 – солидная цифра для спектакля. В чем секрет успеха «Тряпичной куклы»?
Александр Маков: Уже 400-й спектакль, а удовольствие его смотреть и слушать не пропало. Меняются артисты, но у меня ощущение, что мы выпустили его вчера. Классно, реально классно, когда разные актеры играют разные роли. У всех яркие персонажи – они у всех получаются «вкусными», сколько бы вводов ни было. Причем даже интересно, как сыграет другой исполнитель эту же роль. На мой взгляд, спектакль не опускается ниже, чем был поставлен, он может взлетать высоко-высоко – мы это знаем.
Элина Аксенова: Мне кажется, в этих персонажах невозможно быть взрослым, умным, серьезным. Постоянно ощущение, что ты веселишься, получаешь удовольствие, возвращаешься в детство, когда можешь шалить. В то же время, думаю, здесь не бывает ситуации, когда актер или актриса вводится или переводится на другую роль – и это «не туда». Роли всегда получаются в общей теме спектакля, в концепции спектакля.
Александр Иванов: Наталья Васильевна ко всем детским спектаклям относилась не как к детским. «Тряпичная кукла» ставилась с расчетом на детей, но работа и проработка всех образов были полноценные, как во взрослом спектакле, со всеми смыслами и т. д., и это даже сложнее, ведь надо было сделать так, чтобы до детей это тоже донести. Наталья Васильевна постоянно говорила, что детей в этой ситуации очень сложно обмануть. Если взрослые люди, приходя в театр, иногда готовы к каким-то допущениям, готовы чуть-чуть перетерпеть, пока свыкнуться с чем-нибудь, то с детьми – другое дело, их внимание надо захватить сразу, чтобы они тебе поверили и начали доверять. Вот такой подход, наверное, и определяет, почему спектакль живет так долго и остается в сердцах многих детей… И не только детей! У меня есть знакомый артист из Александринского театра, который приходил смотреть «Тряпичную куклу». После спектакля он подходит ко мне и говорит: «Знаешь, когда я шел к тебе на спектакль, боялся, вдруг не понравится, а потом надо будет говорить про свое впечатление, подбирать какие-то слова. Но мне так понравилось, и я с радостью сейчас буду делиться всеми своими мыслями!». Это было давно, через два-три года после премьеры. А тут мы с ним встретились года полтора назад, когда я к нему приходил на спектакль, и он спрашивает: «Ну как там моя любимая “Тряпичная кукла”?»(улыбается). А еще на тему детских восприятий вспомнил историю. Как-то раз в рамках школьного обмена из Германии в Петербург приехала группа школьников, они изучали русский язык, и был там паренек Мозес – один из лучших в группе, он более-менее хорошо говорил по-русски. Я позвал его в театр на «Тряпичную куклу». Лет через пять-шесть он снова приехал в Питер и говорит мне: «Я помню, мне так понравился тогда тот спектакль, и песня…». И начинает песню напевать, честно говоря, не помню, какую именно, скорее всего «Далеко-далеко». Вот такое сильное впечатление произвели на него спектакль и песня.
Расскажите немного о своих ролях в «Тряпичной кукле».
Александр Иванов: У меня в «Тряпичной кукле» три роли: Генерал У, Верблюд и недолго я был в Оркестрике (сыграл несколько спектаклей вместо Саши Макова). Я сделал себе такую придумку, что, когда Генерал в цепях, он должен перекувыркнуться с кровати, а потом проскакать по полу исключительно на попе. Только вот двадцать четыре года назад это делать было легче, а сейчас тяжелее, но я все равно это делаю: переворачиваюсь и скачу на попе, потому что не хочется упрощать.
Александр Маков: У меня тоже три: Оркестрик, Доктор (был момент где-то на первых спектаклях) и Папа. Все роли очень вкусные и я всегда их все с удовольствием играл. Правда, надо признаться, что «Тряпичная кукла» – это был первый спектакль, где я много пел, а петь я никогда не умел. Это было самое тяжелое и странное для меня. Помню, когда я перешел на роль Папы и как-то надо было снова сыграть в Оркестрике, то я подумал: «Оказывается, Папе так легко в этом спектакле физически, а в Оркестрике после спектакля выходишь весь мокрый!». Очень разная на всех артистов нагрузка.
Элина Аксенова: Оркестрик практически все время на площадке, постоянно в действии. Я играла в Оркестрике, играла Бэби и Мышь. Помню свое ощущение, когда мне за два дня до премьеры принесли чепчик Бэби. Я надела его, а в нем была поролоновая вставка – и я поняла, что ничего в нем не слышу. Я смотрела на партнеров и пыталась по губам понять текст, который они говорят. За два дня до премьеры пришлось заново осваивать пространство. Когда мне принесли этот костюм, я чуть не заплакала от горя. Мы репетировали в обычной одежде, а на костюме было низкое межножье, и делать все пробежки в нем оказалось невозможно. Как ты ноги поднимешь? А никак. В итоге на премьере я набралась наглости и, когда мне надо было бежать, я, недолго думая, задрала штаны и понеслась на перестановки (смеется). Просто выхода другого не было, зато потом я закрепила это – вдруг ноги у Бэби удлиняются.
Александр Маков: Кайф в том, что в каждой роли можно многое сыграть, а когда вырастаешь из нее, можешь перейти на другую, если, конечно, переведут (смеется). Но из «Тряпичной куклы» не хочется никуда уходить…
Анастасия Тилина: Это правда. У меня был долгий перерыв после того, как я перестала играть Марселу. Я лет пять не ходила на спектакль, не смотрела его, потому что трудно выйти из этого спектакля и быть вне его. Потом мне позвонила Наталья Васильевна и сказала: «Ты мне нужна на Доктора». Я говорю: «Ну вот как-то мне тяжеловато». Она отвечает: «Все понимаю, но ты мне нужна на Доктора». И я снова здесь: с премьеры играла Марселу, на заменах Оркестрик, Бэби – было дело, Доктора – первого, второго, третьего (смеется) и Панду.
Родившись во Всемирный день театра, спектакль мгновенно влюбил в себя не только зрителей разных поколений, но и критиков. Сразу после премьеры он стал лауреатом XI фестиваля «Театры Санкт-Петербурга – детям» в номинации «Лучший спектакль». Сейчас в постановке играют и те, кто его выпускал, и совсем новые актеры, но дух, ансамблевость, смыслы, заложенные режиссером, сохраняются и продолжают волновать сердца и души зрителей. В среднем аплодисментами на поклоны актеров вызывают три раза. Если умножить это число на 400 показов спектакля, то получится, что 1200 раз аплодировали исполнителям спектакля «Тряпичная кукла». Надеемся, высшая награда зрителей будет звучать еще много раз.
Беседовала Александра Питомцева
Фотографии предоставлены пресс-службой