Что страшнее — измена или правда о ней? В спектакле «Видеоклуб» режиссёра Фёдора Федотова скрытая камера становится катализатором давно назревшего семейного кризиса. Абсурдистская комедия превращается в психологический хоррор, где любовь сталкивается с невозможностью вынести чужую и собственную неидеальность.
Ревитализация стала настолько частым явлением, что не всегда на месте арткластера узнаются очертания бывшего завода, фабрики или телефонного узла, как и в случае культурного пространстве АТС, где расположена площадка «Узел». Сама история подсказала название новому театральному проекту. Совсем молодая и независимая площадка почти сразу стала точкой притяжения театральных экспериментов от молодых и давно признанных режиссеров. За один лишь театральный сезон она успела разродиться семью собственными премьерами и принять столько же «бесприютных» спектаклей разных лет, до сих пор вызывающих живой интерес у публики. Новинкой января стала первая драматическая работа Фёдора Федотова, самого молодого режиссера в истории Пермского театра оперы и балета, «Видеоклуб».
Фёдор Федотов — человек не дюжего таланта и амбиций. Широкими шагами он начал свой карьерный путь. Уже в 19 лет Федор поставил «Травиату» Верди во Дворце молодёжи. Дальше – больше: стажировка в Мариинском театре, постановки в Филармонии имени Шостаковича, участие и победы в международных конкурсах… И всё это — параллельно с обучением в консерватории! За два года до получения диплома Федотов стал штатным режиссёром Пермского театра оперы и балета. Список достижений неисчислим, но важно, что Фёдор Федотов всякий раз находит новую тему для экспериментов. Чувствуется, что его потенциалу, очевидно, тесно в рамках одного жанра. Выйдя за пределы музыкального искусства, он постепенно подготовился к самостоятельному разговору с драматическим театром.
Спектакли «Узла» почти всегда вырастают из предельно личных историй. В них нет пафоса и наигранного героизма — есть только внимание к неразрешимым задачам и часто к неудобным состояниям человека. Чувствуется интерес площадки к текстам и темам, находящимся на периферии мейнстримного культурного феномена и «вечных» тем: вопросам идентичности, памяти, травмы, иногда и телесного опыта. Но все они никогда не звучат нравоучительно и однозначно. Напротив, театр предлагает для размышления темы, которым сложно дать однозначную нравственную оценку.
Всё это в полной мере проявляется в «Видеоклубе». Свежая пьеса Себастьяна Тьери, по которой поставлен спектакль, написана в жанре абсурдистской комедии. Образцово-показательная супружеская пара находит на своей кухне спрятанную видеокамеру. Сначала она фиксирует незначительные ошибки, затем — всё более тревожные подробности их совместной жизни, пока не начинает вскрывать непростительные преступления против друг друга. С нарастанием конфликта абсурд происходящего достигает такой степени, что до конца неясно: была ли камера вообще или же кризис семьи сам собой дошел до высшей точки кипения. Фёдор Федотов выбирает тот современный материал, который не был прежде поставлен на сцене русского театра. Абсурдистская драма в целом редко встречается, а может быть, просто плохо приживается, в репертуаре последних лет. Оттого посещение «Видеокулуба» в исполнении режиссера нового поколения становится еще более привлекательным. Работая с текстом, Федор Федотов сгущает краски эмоциональной палитры, осознанно превращая абсурдистскую комедию в экзистенциальный хоррор. А веб-камера здесь — лишь бездушный свидетель, разрушающий отношения молодых людей разоблачающей правдой.
В спектакле на первый план выходит тема утраты приватности — особенно острой в эпоху утечек данных, социальных сетей и популярной психологической риторики о «безусловной честности» и ее обратной стороне. В основном, напряжение задают все новые и новые видеофайлы, но к финалу, когда в квартиру супругов начинают буквально наведываться гориллы, абсурд граничит уже с психологическим хоррором: личная жизнь оказывается полностью обнажённой, а безопасность — невозможной даже в собственном доме, даже с самым близким человеком, который с каждым днем становится все более и более чужим.
В этой теме сразу проступает и другая: каждый новый видеофайл обнажает не только ложь по отношению друг к другу, но и накопившееся раздражение, невысказанные претензии, игнорирование повседневных и значимых просьб. Каждый новый открытый файл не столько разрушает фактический брак, сколько расширяет давно возникший невидимый раскол между супругами. Кроме того, герои страшно боятся не узнать в друг друге тех людей, которых, как казалось, они знают вдоль и поперек. Изучая записи, они будто наблюдают за обезьянником, совершено не желая признавать в них себя. Павлу Панкову и Алине Король удачно удается передать тот разлад пары, который словами вроде бы невыразим, но очевидно витает в воздухе. Мягкая, понимающая и любящая «Она» не обращает внимание на то, как своими мелкими проказами оскорбляет супруга. А «Он» не придает особого значения ее элементарным просьбам, безучастно соглашаясь со всем, что она говорит. По сути именно в таких сценах и выявляется родной для пьесы жанр комедии, но в каждой шутке есть лишь доля шутки, верно? Способность выразить бытовые размолвки комично – это та актерская работа, делающая спектакль более сложносочиненным и неоднозначным.
Композиционно спектакль делится на ряд этюдов, выросших из «Лаборатории абсурда», совместного проекта «Узла» и Французского института культуры, и отсылает к жанру, определенным самим драматургом как «Комедия в пяти семейных сценах и шести видео». Каждый эскиз прерывается музыкальными вставками с видео-проекцией или пластическими этюдами. Эти сцены носят такой же разоблачающий характер, как и видеозаписи, но работают на более обобщённом уровне. В них множество культурных отсылок, а музыкальный материал — преимущественно современный.
Первый подобный эпизод — клип Tame Impala «The Less I Know The Better» («Чем меньше я знаю, тем лучше»), поднимающий тему безумного влечения, — поначалу шокирует своей откровенностью и кажется чересчур радикальным и несоответствующим тому масштабу катастрофы этих отношений, о котором зрителю уже известно. Однако именно он расширяет диапазон абсурда, предвосхищая дальнейшие разоблачения и отвечая на главный режиссёрский вопрос: способны ли мы вынести правду о себе, увиденную со стороны, и может ли любовь пережить это страшное откровение.
Похожий по природе музыкальный эпизод происходит ближе к кульминации, только здесь абсурд выходит на новый уровень: человек в маске гориллы и спортивках садится за кухонный стол, принимая нарочито «правильные» и интеллигентные позы, пародируя поведение супругов. Но трек группы Ежемесячные «Про любовь 2» разбивает этот образ, выдавая настоящую «животную» натуру человека: «И опять, пока я сплю, в телефоне ты находишь сообщение моего коуча по пикапу». Подчиняясь ритму рэпа горилла бросается на вещи и кружится в вихре бешеного танца. Зритель, который становится вынужденным свидетелем этого неконтролируемого выплеска эмоций, чувствует оцепенение и полный ступор, что помогает прочувствовать и то, что испытывают главные герои, находя все больше новых подтверждений собственной неидеальности. Текст песни снова привносит ответ на по-другому поставленный режиссером вопрос о возможности принятия неудобной стороны любимого человека: «Но ты всегда рядом, даже если я веду себя как конченный. И когда проиграл все в покер и залез в микрозаймы, ты понимаешь — это едам да зайне».
Такая структура спектакля позволяет развивать конфликт постепенно и удерживать напряжение, нарастающий страх зрителя от появления скрытой камеры. Сначала кажется, что зло кроется снаружи, что человеке извне спрятал камеру в игрушечной горилле на кухне. Но довольно скоро становится очевидно, что разрушающая сила все это время скрывалась в отношениях героях. Актерская подача вызывает смех зрителей, хотя сама по себе ситуация скорее пугающая, нежели смешная. Причем видеофайлы драматургически ведут зрителя от причины к следствию. Незначительные на первый взгляд недомолвки и обиды накапливаются как снежный ком и приводят к изменам, зависимостям и тотальному недоверию друг к другу. Но с каждой сценой все более ясно, что видеозаписи — лишь повод для давно накопившихся претензий вырваться наружу и заполнить всё пространство. Буквально в каждый угол квартиры плотно утрамбованы мусорные мешки, которые никто не замечает до тех пор, пока это становится невозможным. Этот визуальный образ присутствует с самого начала как знак уже существующего раскола между супругами. Даже в открывающей действия сцене видно, как «счастливая» семья живет в постоянном напряжении, ссорясь по незначительным пустякам. Или же они предпочитают отрицать проблемы, игнорировать их, пока накопившаяся «грязь» не начинает явственно давать о себе знать. Сценическое пространство в целом помогает подчеркнуть общее состояние этого брака: вроде все, что нужно — есть, но, вместе с тем, все условно и взгляду не за что уцепиться. Разногласие героев чувствуется не только в тотально противоположных темпераментах, но и принципиально различных позициях: муж не хочет открывать каждый новый файл, стремясь сохранить отношения, жена, наоборот, хочет знать правду, но по той же причине. При просмотре каждого нового файла в голове девушки все больше укореняется мысль о расставании. В игре Алины Король будто с первых сцен чувствуется этот позыв, когда она с терпением выносит пассивно-агрессивные нападки мужа насчет неправильно интерпретированных слов. В то время как ее супруг всеми силами хочет сохранить брак. Павел Панков в образе своего героя сперва действительно с претензией реагирует на многие аспекты их совместной жизни, но, почувствовав реальную угрозу, способную разрушить брак, он спускает все на тормозах, старается «замять» надвигающийся конфликт. При совершенно разном видения мира, они преследуют единую цель: предотвратить череду недопониманий и недосказанностей. И им это удается, но даже в такой развязке чувствуется некий абсурд, так как она, по сути, закольцовывает самую первую сцену, до конца так и не разрешая кризис этих отношений. Благодаря следованию этому приему, возможно, «Видеоклуб» и задает вопрос без простого ответа, который вызывает по окончанию действия волну размышлений и нравственных споров с самим собой.
Текст: Софья Табейкина