«Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы» — пел когда-то Александр Галич. Именно этим стихотворением Дмитрий Крестьянкин заканчивает свой спектакль «День закрытых дверей» (премьера в Театре Наций состоялась 24 марта). Режиссёр выбрал очень некомфортную, оттого и редко обсуждаемую (тем более в театре) тему — про детские воспитательные колонии. Во многом это документальный театр — Дмитрий Крестьянкин, готовясь к спектаклю, сам ездил в исправительные учреждения под Томском и Архангельском, разговаривал с подростками, сидящими там. Поэтому спектакль состоит из монологов — про семью, за что сел, считает ли себя виновным, про жизнь в колонии, про планы на жизнь после освобождения.
Истории у персонажей очень однотипные: как правило, — не самая благополучная семья, друзья позвали во что-то сомнительное, у многих статья 228 (сбыт наркотиков — кто и сам употреблял, кто, разнося закладки, хотел по-быстрому заработать денег), кого-то подставили знакомые, многим в колонии чуть ли не лучше, чем дома. Есть, правда, и менее невинные истории, про которые уже нельзя сказать, что по дурости попали — одна девочка сидит за убийство. Собственно, градус жестокости нарастает постепенно. В начале звучат монологи совсем невинных подростков, кому колония просто бессмысленно ломает жизнь, потом — истории отпетых преступников, которые сидят явно не последний раз. Сначала рассказ про вменяемого начальника колонии, который с детьми играет в футбол и возит их купаться на пруд — потом про насилие и избиение непослушных. Это постепенное погружение в тюремный мир.
Монологи эти чередуются с репликами самого Крестьянкина — то он им задаёт вопросы, разыгрывая те самые разговоры, которые у него были, когда он ездил в колонии; то комментирует услышанное. Эти комментарии — чуть ли не самое главное, потому что именно они переводят разговор на более широкий уровень. Становится понятно, что это не только и не столько разговор про детскую преступность, но, скорее, повод поразмышлять над тем, как жить в несвободе, за решеткой (единственная декорация на сцене — две решетки-выгородки по бокам сцены, художник Шура Мошура). Можно воспринять буквально — про подростков за решеткой, а можно понять, что отчасти все свободомыслящие люди себя сейчас так ощущают.
«Я пришел говорить о свободе с теми, кто ее лишен», — дважды повторяет режиссёр. Буквально — с подростками в колонию он пришел говорить. Или со всеми нами. Такой вот интересный пример в какой-то степени Эзопова языка, когда внешняя тема формально прячет и делает более безопасной основную суть разговора. И если эту рамку держать в голове, то смысл многих фрагментов воспринимается иначе. Например, после монолога девочки, осужденной за убийство, выходит Крестьянкин с фразой «ты привыкаешь ко всему, но ты не можешь привыкнуть к мысли, что эти красивые глаза кого-то убили».
Думаю, что многие за последние годы думали, как мы через какое-то время будем общаться с теми, кто убивал… или вопрос, заданный Крестьянкиным, «что бы вы сказали людям за границей?» — тоже воспринимается двояко в этом контексте: то ли за границей решетки, то ли в несколько более широком смысле этого слова, актуальным для нас всех.
Последнее звучащие в спектакле слова, как я уже сказала, — строчки Галича: «А бойтесь единственно только того, // кто скажет «Я знаю, как надо». В спектакле нет ответов, это, скорее начало разговора, в котором вместе с героями на сцене можно подумать над тем, над чем всем нам приходится размышлять последние годы — о природе насилия, о деления мира на своих и чужих, о неминуемой необходимости когда-то начать общаться с людьми, у которых другие взгляды и у которых за спиной совершенные преступления, в том числе насильственные. О том, что этот диалог всех нас в любом случае ждёт.
Не знаю, сможет ли театр помочь выстроить мосты между двумя мирами, между «своими и чужими» — Крестьянкин, думаю, тоже в этом не уверен, но надежда на это есть. Если в колонии малообразованным подросткам показать видео Кастеллуччи (начало «Ада», где на него набрасывается свора собак) и Абрамович (ее перфоманс «В присутствии художника»), и если они от них что-то почувствуют, то, может, и с другими выйдет… наивно, но хочется в это верить.
Текст: Нина Цукерман
Фото: Анастасия Чистякова