6 марта в Пространстве Внутри состоялся пресс-показ спектакля «Помпеи» режиссёра Саввы Савельева. Постановка обозначена как «любовное превращение в одном действии». В спектакле заняты Ирина Старшенбаум, Павел Табаков, Савва Савельев и Владимир Майзингер. Композитор — Павел Артемьев.
Хотели, видимо, поставить спектакль про спираль времени и повторяющиеся жизненные сценарии в разные эпохи, а сделали, скорее, капустник, который стремится казаться модно-молодежным. В который раз скажу — а все потому, что надо использовать внятную драматургическую основу, а не самим писать набор шуток…
Действие спектакля происходит в «четырех измерениях», то есть в четырех эпохах. Начинается все с далёкого будущего (2116 г.) — креативщики долго выбирают сценарий для фильма (про зомби и вампиров уже как-то надоело) и находят старый запылившийся сценарий про Ленина и Горького в Помпеях (вот он, шанс распилить много денег на съемках «исторического» кино).
Второе измерение (актеры тут же переодеваются и «вживаются» в новые роли) — наш 2026 год: магазин по продаже антикварных стульев, но продавцу, интеллигенту в растянутом кардигане, интереснее не продавать, а писать тот самый сценарий про Ленина и Горького. Третье измерение — ещё на 100 с небольшим лет назад — Ленин, гуляя с Горьким по Помпеям, рассказывает ему про замысел своей пьесы про любовь и неравенство. И последнее измерение — мы переносимся в античный Рим — знатная римлянка влюбилась в раба, который, в свою очередь, тоже сочиняет текст про двух возлюбленных (почти что «Ромео и Джульетту»). Эту спираль можно было бы продолжать до бесконечности, но Савва Савельев, к счастью, на Древнем Риме решил остановиться.
Все четыре витка спирали объединяет две вещи. Первое, как вы уже поняли, — на каждой итерации кто-нибудь что-нибудь да пишет про предыдущие эпохи. И в какой-то степени каждая следующая сцена объясняет какие-то мелочи из предыдущей — например, вот нашлась пыльная папка со сценарием, только в следующем «измерении» мы видим, что в папке, кто ее написал, откуда она в этой комнате; или совсем в мелочах — в 22 веке видят кошелек неизвестного им уже бренда (Луи Виттон), а в следующей сцене мы понимаем, что этот кошелек девушка подарила возлюбленному в наше время. Такой вот способ узнать про историю окружающих нас предметов. Заодно возникает тема, что память у всех очень короткая: всякие шуточки про то, кто такой Горький — певец что ли?…
Второе — во всех фрагментах так или иначе возникает тема неравенства, мешающего любви. В Древнем Риме госпожа не может выйти замуж за раба, в современном мире тоже имеют место финансовые проблемы — девушка любит одного, но ее добивается какой-то бизнесмен-бандит (да так добивается, что она прячется от него в той самой антикварной лавке). Самое интересное с этой точки зрения — некий спор Ленина и Горького про то, можно ли с неравенством бороться с помощью насилия (даже ради любви; Горький торгуется с Лениным, чтобы тот обошелся без красного террора). Но и это не перешло в серьёзный разговор, а так и осталось на уровне шуточек и слащаво оптимистичного финала, когда вдруг на заднике (обветшалая стена, под которой, когда скалываются слои, возникают фрески из тех самых Помпей — и там тоже темы неразделенной любви), зажигаются надписи, кто из героев этих историй кого любил (некоторые из которых иронично абсурдные «Ленин любит Жучку»).
Процесс репетиций, может, и был местами ироничный и остроумный, но за отсутствием общей идеи (идею про спираль времени и про любовь, которая лучше неравенства, — сложно воспринимать как нечто стоящее долгого рассуждения) спектакль разваливается на отдельные эпизоды с множественными финалами.
Текст: Нина Цукерман
Фото: Владимир Кашицин
Савва Савельев был реально хорош в постановке!