Заслуженный артист России Сергей Шелгунов уже 50 лет на сцене — и в это трудно поверить! Легкость, энергичность, изящность, шутливое кокетство, глубокий ум, которым напитаны его герои, делают каждое появление артиста на сценической площадке особенным. Сергей Шелгунов пришел в ТЮЗ в 1975 году, закончив курс З.Я. Корогодского и Л.А. Додина. Первый выход на сцену — в спектакле «Хоровод», первая большая роль — Левы Гайзера в «Весенних перевертышах». Артист сыграл более 60 ролей: от Спальника в культовом спектакле «Конек-Горбунок» до номинированного на «Золотой Софит» Телятева в «Бешеных деньгах».
Ерничество и умение сказать острое слово в характерных ролях и вместе с тем подробное и серьезное погружение в драматический образ — одинаково близки органике Сергея Шелгунова. Почему детские спектакли особенно любимы артистом, а персонажи, наполненные отрицательной энергетикой, так притягательны — читайте в нашем интервью.
Сергей Алексеевич, поздравляю вас с юбилеем работы в театре! Чем вам особенно дорога актерская профессия?
Я мечтал о ней с детства — хотел заниматься цирком, балетом или драматическим театром. Жизнь сложна, человеку довольно трудно найти занятие, которому он может отдаваться полностью. Поэтому для меня огромное счастье — заниматься делом, которое приходится тебе по душе. После школы я поступил в Институт энергетического машиностроения ВТУЗ и ненавидел свою будущую профессию. Я размышлял — как я хочу найти такую работу, чтобы ехать в автобусе и думать о ней. Так и случилось.
Наблюдение — это составная часть актерской профессии. Мы сейчас сидим здесь в кафе, а я параллельно изучаю, что происходит кругом — наблюдаю за официантом, который обслуживает посетителей. И это происходит автоматически и не с целью кого-то скопировать, а с желанием заметить, увидеть, найти. Походка, взгляд, фасон одежды, стиль, интонация, голос — впрямую ты не будешь воссоздавать такой же образ, но все это откладывается в памяти. Актерская профессия заставляет меня работать каждую минуту, она не отпускает. Это очень жестокая и требовательная профессия, и ты посвящаешь ей всю жизнь. И надо играть — несмотря ни на что. У меня был спектакль «Остановите Малахова», где мы с Н.Н. Ивановым вскрывали конфликт отцов и детей. И так случилось, что утром накануне спектакля у меня умер папа — неожиданно, просто не проснулся. И я пошел в театр и сыграл спектакль. Потом у меня, конечно же, была истерика — тема спектакля плотно пересекалась с моей ситуацией, и это было непросто.
Ваш путь в театр был тернистым?
По природе я непубличный человек и мое желание заниматься театром никак не подкреплялось моей природой. Первые годы это было перешагивание через себя, некий мазохизм: я совершенно не умел лицедействовать и хотел научиться это делать. Наверное, это связано с желанием достигать того, что мне, на мой взгляд, несвойственно. Поэтому, когда отмечают мой успех, например в «Бешеных деньгах», я всегда смущаюсь и думаю, что ничего сверхъестественного не сделал. Я благодарен режиссеру за эту работу: мне удалось попасть в задуманный им рисунок, и я очень конкретно понимал, о чем говорю — вплоть до географических локаций, которые называет мой герой.
В чем удача этого образа? Этот персонаж похож на вас?
Все мои герои похожи на меня, всех же из себя берешь — вне зависимости от того, плохой он или хороший. Я понимал актерскую задачу и то, что А.С. Кузин хотел видеть в этом спектакле. В «Бешеных деньгах» практически не было бытовых сцен, все тщательно продумано, вплоть до геометрических линий перемещений персонажей. Вообще период работы в театре А.С. Кузина — особенный. Было выпущено 5 замечательных премьер: «Бешеные деньги», «Остров сокровищ», «Датская история», «Тартюф», «Дембельский поезд». Во многом удачи были связаны с его работой в Ярославском ТЮЗе и его актёрским опытом — он был не чужим человеком для юного зрителя. Жаль, что по каким-то причинам эти спектакли ушли из репертуара. Зритель их помнит, актёры не могут забыть.
В этом спектакле, как и в других, вы играете с молодыми артистами. Какие они?
Молодежь всегда талантливая, быстрая, энергичная. Мне очень понравился спектакль «Левша» с Даней Лобовым, интересна Софья Шершнева в спектакле «Счастливые дни», «Случайный диалог». Она все время находится в материале, много работает, является хорошим партнером, с уважением относится к старшим коллегам. В общении с молодыми я беру пример с Игоря Шибанова — он никогда не делал замечания, мог просто сказать: «мне кажется, тебе лучше пробовать вот так». Это не наставничество, а партнерская поддержка, попытка объяснить, что более органично в этой ситуации. Я тоже многому учусь у молодых, так что этот процесс взаимообогощающий.
Вы много играете в детском репертуаре. Были председателем Международного Брянцевского фестиваля, получили второе высшее образование в сфере педагогики. Что для вас значит служение в детском театре?
Ты изначально выбираешь, согласен ты работать в детском театре или нет. Это основа. Я вообще люблю детские спектакли больше, чем взрослые, потому что в них интереснее работать. Для меня любая характерная, пускай даже маленькая роль, куда интереснее, чем роль главного героя. В «Коньке-Горбунке» мне нравится мой Спальник — я существую, не мешая остальным, не тяну одеяло на себя и могу создать запоминающийся образ. У второстепенных персонажей вообще больше возможностей. Я очень любил спектакль «Полианна», в котором у меня было 2-3 выхода. Обо мне так много говорили до моего появления, что, когда я выходил на сцену, зрители знали обо мне столько, будто я был на ней с первых секунд. Вспоминаю чудесные спектакли андреевского периода — в «Маленьком принце» был маленький эпизодик, где я играл Честолюбца. Сколько мы смотрели этот спектакль на «Брянцевском фестивале» — никто не знал, как решать этот образ — я тоже не знал, но делал. Это был театр-цирк, я играл актера, нуждающегося в поощрении, маленькую судьбу, но она была очень яркая.
По жизни вы тоже любите не большие романы, а маленькие, лаконичные вещи?
Да, и я очень люблю наш спектакль «Сказка о потерянном времени» — в нее заложен глубокий смысл, а текст просто замечательный. Тоже самое касается постановки «Петсон и Финдус» — это мудро сделанный спектакль с глубоким пластом для родителей. Там в сцене с рыбалкой есть такой текст: «послушай, какая тишина, иногда так хочется посидеть в тишине». Есть что играть. А в «Новых приключениях Петсона и Финдуса» есть чудесная сцена сна, когда я поругался с котенком. По сути я играю целую судьбу — что со мной будет, когда я останусь один. Говорю не формально, а про себя. Иногда о чем-то можно сказать впроброс, но как глубоко это западает в душу!
Вы часто играете отрицательных героев. Для вас зло в персонаже притягательнее добра?
Зло всегда характерное, и этим оно интереснее. В «Алых парусах» я играю Меннэрса-старшего — хозяина кабака, воплощение порока. При этом, кажется, у него благая цель — он помогает несчастным морякам забыться и получить хотя бы временную, но радость. Он — тоже сказочник, как странник Эгль, только действует другим способом — опускает людей на землю и хочет их научить жить в тех реалиях, что есть, используя сподручные средства достижения счастья. Но человеку нужна мечта. И Мэннерсу тоже. Именно поэтому его манит Мери. Я люблю все свои спектакли! 50 лет счастья!
Беседовала Елизавета Ронгинская
Фото театра