8 февраля под самой крышей Александринского театра, в пространстве 7-го яруса, вышел спектакль Елизаветы Мороз «Дневник Лёки» — моноспектакль актрисы Ольги Белинской по дневникам Ольги Берггольц. Однако не стоит ожидать от постановки строгой исторической последовательности событий биографии поэтессы: воспоминания разных лет смешаны, чтобы зритель мог глубже понять ход её душевной жизни.
Режиссёр представляет нам уже достаточно истерзанную женщину, в которой угадывается муза блокадного города. Нервно дёргая плечом, Ольга всходит по красной дорожке на трибуну, где не может произнести ни слова: они застревают в её горле, и оттуда вырывается лишь хрип. В зале сидит следователь, пытавший её в тюрьме. Берггольц вручают Сталинскую премию в виде огромного чёрного прямоугольника, значительно превосходящего её по размеру. Он будто перевешивает хрупкость её телосложения.
В пространстве расставлены три чёрные трибуны, которые по очереди озвучивают реплики из дневников разных лет. Дневники поэтессы — это около 70 тетрадей, которые она вела с 1923 года почти до самой смерти. Эти голоса прорываются то весёлой, беззаветно верящей в торжество коммунизма девочкой Лёкой, то прагматичной и сильной поэтессой блокадного города, то уничижительными признаниями уже стареющей женщины. Режиссёр словно помещает душу Ольги Берггольц в некое чистилище: она бьётся в закрытые двери, и пока не соберёт себя из всех кусочков противоречивой жизни, не рассмотрит своё отражение в каждом кривом зеркале — её не выпустят.
В сочинённом многоголосом тексте есть место и стихам Берггольц, и откровенным признаниям — будто он вобрал в себя всё веселье и весь ужас её жизни. Здесь есть только чёрное и белое: её качает от партийной восторженности и романов с мальчишками до описания мучительной голодной смерти мужа. Тема ареста и смерти её детей дана лишь намёком, зато бурные романы во время блокады освещены с романтическими подробностями. Пожалуй, самой блокаде здесь почти не остаётся места: режиссёр выдвигает на первый план самые страшные моменты, опуская проявления стойкости и человечности. Исторический контекст в этой постановке не является главным. В конце жизни поэтесса испытает разочарование: её заслуги будут забыты, она почти перестанет печататься и предастся забвению в алкоголе.
Всё в спектакле держится на звуке и актёрском нерве. Ольга Белинская играет на пределе: она напряжена как струна, и даже в финале, «освободившись», не может продышаться. С полной отдачей актриса обнажает внутренний разлом этой сильной женщины, прожившей жизнь так, как велело ей сердце.
Когда, казалось бы, удаётся примирить душевную разрозненность героини, прожив вместе с ней все ужасающие и горестные факты её биографии, режиссёр оставляет на сцене буквально только человека и его голос. И драматическое действие превращается почти в чистый перформанс. Из чёрного прямоугольника Сталинской премии извлекаются сушилка для белья со стальными струнами и скрипичный смычок. Зал заливает красный свет. Извлекая скрипящие, разрывающие барабанную перепонку звуки, актриса проводит смычком по струнам и зачитывает фрагмент из книги «Дневные звёзды», где описан город её детства — Углич, кровавые подробности убийства царевича Дмитрия. Слова и звуки становятся последней исповедью, после которой двери откроются и поэтесса будет отпущена на свободу.
«Дневник Лёки» будто показывает все трещины, слёзы, текущие из глаз «ленинградской Мадонны». В этом спектакле страшно всё: и юношеский безудержный восторг, и испытание тюрьмой, и клевета близких друзей, и любовь — тоже страшная. Зритель словно видит лишь оборотную сторону Луны, душевного света почти нет. Запредельно жутко, громко, нервно и страшно.
Текст: Наталья Яковлева
Фото: Владимир Постнов