Как понять, кто ты такой, если не знаешь, откуда ты родом?
Спектакль «Семейный альбом» в Узле пробуждает глубоко спрятанные в сердце болезненные генетические травмы, премьера состоялась в ноябре прошлого года при поддержке Гёте-института. Режиссёр Екатерина Шихова, художник Катя Гофман. В ролях: Игорь Астапенко, Екатерина Карманова, Роман Михащук. Сюжет основан на графическом романе «Родина. Немецкий семейный альбом» иллюстратора Норы Круг. И каждое слово в нём — правда, и все они составляют историю семьи.
Нора — молодая девушка из Германии, она живёт в Америке через много лет после войны, и ничем не виновата в Холокосте. И всё же она каждой клеткой чувствует ответственность и спрашивает у деда, чья автошкола располагалась напротив Синагоги: «А где был ты в Хрустальную ночь?». Вместе с нами Нора «листает» историю семьи, чтобы узнать, кто она. Вот её брат (Игорь Астапенко) и она, маленькие дети, рассказывают о своих грехах на исповеди и обзывают друг друга шикса (уничижительное обращение к женщине на идише), вот отец (Роман Михащук) везёт их на немецкое кладбище, и ящики шкафа-картотеки превращаются в могильные плиты.
Мы слушаем о её дяде, светловолосом, вечно юном голубоглазом мальчике Франце, который на фотографии запечатлён с белой козочкой (Катя Гофман вешает на стену чёрно-белые снимки, выводит краской слова и даты, на наших глазах строится Стена Плача), подаренной ему на причастие. Мальчике, который написал в сочинении, что евреи — ядовитые грибы, так говорилось в детской книжке, которую раздавали бесплатно всем желающим, а он пока ещё слишком маленький, чтобы уметь фильтровать пропаганду. Мальчике, который пошёл на войну и погиб в 18 лет где-то под небом Италии. Мы задаёмся вопросом, чувствовал ли он гордость или страх, когда страна отправила его умирать, вместе с миллионами других мальчишек. От него остался только деревянный оленёнок Бемби, которого он сделал своими руками.
Из ящика высыпаются на пол реликвии: мужские ботинки (может быть, снятые с мёртвого), детские игрушки, звонкие монеты. Нора подносит к уху часы деда, тиканье которых он слышал, лёжа в грязном окопе. Он не был признан судом виновным, только лишь сочувствующим, идущим за стадом. Он оправдывается на допросе, что вступил в нацистскую партию, чтобы содержать семью. Он никогда не носил форму. Нацистские знаки отличия вдовы стыдливо прятали или захоранивали в выгребной яме.
Чувство любви к стране в Норе соединяется с чувством вины. Она уехала, чтобы больше не возвращаться, хочет, чтобы окружающие принимали её, несмотря на то, что она немка («Я никогда не поеду в Германию, это страна нацистов и варваров», тихо говорит её друг-американец»), стесняется поднять правую руку на занятиях йоги. Она помнит концлагерь, в котором была на экскурсии, но всё же помнит и детские песенки своего народа, и просит отца привезти ей в Америку горсть родной земли. Она — часть страны, которая совершила то, от чего не отмыться. Но всё же в её сердце бьётся слово, которое мы в последнее время редко произносим вслух — «Heimat» — «Родина».
Спектакль «Семейный альбом» — это болезненный и честный разговор с собой, своим прошлым и будущим, в которое страшно заглянуть. Наши травмы всегда с нами, и даже немецкий суперклей UHU, чей слоган «Der Alleskleber» («клей для всего») с трещинами в душе не поможет.
Текст: Алла Игнатенко
Фото театра