«Мы с вами попоем, поговорим, пофилософствуем» — говорил герой Игоря Миркурбанова, Лорд, в «Идеальном муже» Богомолова. Собственно, что-то такое мы и увидели в режиссёрской работе Миркурбанова «Гуттаперчевый человек, или Сносная тяжесть небытия» в Пространстве Внутри. Премьера состоялась 17 января.
И я вспомнила Богомолова не потому, что Миркурбанов в его старых спектаклях сыграл свои лучшие роли, а потому что его влияние чувствуется в каждой фразе (текст тоже писал сам Миркурбанов) — и по стилю абсурда, и в буквальных отсылках то к «Карамазовым», то к «Мушкетерам». Да-да, я тоже очень скучаю по этим спектаклям, но… Сцена — красная комната Линча, с тем же красным занавесом, с тем же черно-белом полом (совпало, что спектакль выпустили на следующий день после годовщины его смерти). Художник Владислав Долженков.
Завязка сюжета абсурдно-космическая: муж, актер, покончил жизнь самоубийством во время самопроб на «Самоубийцу» — чтобы вернуть его из того мира, пересказывать вот это всё про квантовые миры я не в состоянии, извините… Вначале это весьма остроумный постмодернистский диалог с огромным количеством цитат как из литературы, так и из попсовой культуры. То музыкальная шкатулка с прахом супруга поет «Это все, что останется после меня», то после того, как прах пересыпали в часы, звучит «Старинные часы еще идут», то вдова заявляет «за деньги — да». Не буду пересказывать шутки, но некоторое удовольствие от процесса я получала.
А вот дальше, когда из постмодернистского треша надо было выходить на более серьёзный разговор… При этом я уверена, что для Игоря Миркурбанова этот текст вышел очень личным, затрагивающим глубокие и важные триггеры почти любого актера. Его герой застрелился, чтобы не доказывать очередному режиссеру, что он чего-то стоит и может хорошо сыграть («проще преставиться, чем представиться»), и на кладбище играть (после смерти) намного проще — там никто не заставляет, там есть чувство свободы… КНР — «кладбище несыгранных ролей».
На более глубокий и обобщенный уровень тоже есть попытка выйти. Когда вдова приходит уговорить его вернуться на землю, он убежденно рассказывает ей, что там, под землей, у «подземных человеков» (тяжело не заметить отсылку к монологу Мити Карамазова), веры и жизни больше, чем у живых (и тут — явные отсылки к финальному монологу Черта, который сам же Миркурбанов произносил в финале «Карамазовых»). И вдруг звучит Чехов — вернее, Чехов наоборот. «Ваня, мы не увидим небо в алмазах».
А ещё, чтобы выразить эмоцию, можно спеть — то, что Миркурбанов давно пел уже на своих концертах. Да, тематически «Две судьбы» Высоцкого идеально вписываются (и что поет он это замечательно — не новость), но не драматургически. Это эмоциональный всплеск (да, очень харизматично сделанный), но не обусловленный ничем.
Впрочем, драматургии там особенно и нет — это моноспектакль Миркурбанова, который пытается делать вид, что это не моноспектакль. Жена Игоря Мария Антипп (очень неловкие шутки про то, что это не коррупция, что она закончила с красным дипломом театральный, надеюсь, больше повторяться не будут) играет жену этого персонажа, актера. А вот что делают на сцене остальные (Владислав Долженков, Всеволод Чукарев, Дмитрий Гостев), я не поняла — их пластические «этюды» совсем ни к чему, просто какое-то нелепое действие. Это все про отсутствие внятной драматургии и режиссуры. Но самое смешное, что я не жалею, что пошла на спектакль. Я понимаю, какие тексты и какие спектакли он вспоминал — я тоже по ним скучаю, тоже часто вспоминаю.
Текст: Нина Цукерман
Фотограф: Ира Полярная