Заманчивой альтернативой «Щелкунчикам» в этом декабре стали предновогодние гала-вечера фестиваля Context Дианы Вишнёвой, прошедшие в БДТ. Главным подарком был, конечно, выход на сцену самой Дианы Викторовны, 22 декабря — в «Тёмной реке» Павла Глухова, 23 и 24 — в «Стульях» Мориса Бежара, вместе с Жилем Романом. Нам посчастливилось побывать на втором вечере.
В первом отделении давали пять номеров хореографов фестиваля Context в исполнении его собственной труппы, которая существует с 2022 года и насчитывает 15 танцовщиков. Во втором — «Стулья» Бежара. Соседство, конечно, неравновесное, но дистанция так велика, что никакого сопоставления не предполагает априори, и программа выглядит логично. Правда, про оба отделения в равной степени сложно писать: «Стульям» слова не нужны, да и всё давно сказано, а для осмысления Context’а я оказалась недостаточно в контексте. Но положение обязывает, поэтому приступим.
Сначала о «Стульях». Тут, считаю, мне как раз повезло ничего заранее не знать об этом балете, кроме того, что его петербургская премьера — безусловное событие. Удалось смотреть свежим взглядом, в общих чертах подготовившись по программке (она, кстати, составлена и оформлена прекрасно, и бесплатно полагалась каждому гостю).
Спектакль позиционируется как трагифарс на музыку из «Тристана и Изольды» Вагнера, его герои — старик и старуха. Вишнёва предупреждает, что зрители не увидят привычного Бежара, и это не балет, а танцевальная пьеса. В итоге, ожидаешь чего-то специфического и противоречивого (Вагнер и трагифарс?!), и ожидания в лучшем смысле оказываются обмануты. С первого же появления Жиля Романа, с первого его жеста, которым он схватывает внимание зрителей и заполняет всю сцену, ясно, что это вещь монументальная и постулирующая красоту. Старость здесь не в комиковании или гриме, а в неумолимости времени — трагедия вполне вагнеровского масштаба. Каждая линия, каждое па — совершенно, и это совершенство не умаляется щемящей уязвимостью в речах (артисты говорят, обращаясь друг к другу и в зал). Финальный арабеск Дианы безусловно останется в памяти многих, а сам балет, пожалуй, лучший образец постановки для этуалей старшего (по балетным меркам) возраста, что мне доводилось видеть.
Разговор о первом отделении нужно начать с того, что Context — не только фестиваль, но и платформа для развития современной хореографии, существующая с 2013 года. Лабораторная функция кузницы хореографов крайне важна, и каждый раз в этом контексте я сожалею, что в настоящее время она купирована в Мариинском, где возможности могли бы стремиться к безграничным. О том, что у Context уже четвертый год есть своя труппа, я узнала только на спектакле. Предполагаю, что это несколько сужает (или фокусирует) художественный поиск, но шаг наверняка оправданный.
В этот вечер мы смотрели работы Кирилла Радева, Ольги Лабовкиной, Алексея Рукинова, Римы Пипоян и Павла Глухова. Самым опытным мне представлялся Глухов, но выяснилось, что у Кирилла Радева тоже внушительный послужной список и он, как и Ольга Лабовкина, ставит для «Балет-Москва». Алексей Рукинов из тв- и киноиндустрии, в частности, был хореографом сериала «Содержанки», а Рима Пипоян — лидер современного танца Армении. И всё же самый зрительский номер — «Бардо» Глухова, он не боится быть попсовым: берет золотые секвенции Вивальди, цитирует эффектность Самодурова, и тем самым легко удерживает внимание. Радев для Lacrimae тоже выбирает барочную классику — Генделя, но саунд-дизайнер Андрей Чапоров создает к ней тёмное электронное вступление. В этой постановке глаз цепляется за костюмы: эффектен обнаженный торс Дамира Смаилова, а вот ноги танцовщиц теряются в черных широких штанах.
Остальные хореографы работали с современными композиторами, каждый из которых в той или иной мере использовал биты. «Красные тени» Ольги Лабовкиной — это мужской дуэт о тёмных сторонах личности, причем герои не в конфликте, а в двойничестве. Визуальные ассоциации у меня возникли с чем-то более плотским: от анатомического театра до лавки мясника (думаю, балет с таким сюжетом выглядел бы острее). «Последняя спичка» Рукинова — история двух пар, из которых в итоге складывается одна новая, а оставшиеся партнеры бьются в агонии. Развязка происходит в клубах бутафорского сигаретного дыма, что выглядит вполне кинематографично. Рима Пипоян представила фрагмент балета «Икона», премьеру которого фестиваль выпустил весной этого года. По отрывку сложно было судить о сюжете, и мне снова мешали слишком закрытые, избыточные костюмы. Боюсь, ни один из номеров не показался мне соразмерным сцене, способным заполнить ее величиной знака, движения, замысла. Зато обогащение контекстами благодаря этому вечеру и размышлениям о нем, безусловно, произошло.
Текст: Лиза Ординарцева
Фото: Артём Виндриевский, Светлана Аввакум, Дмитрий Скареднов