В декабре Александринский театр показывал фьябу Карло Гоцци “Ворон” в постановке Николая Рощина. Спектакль, которому в этом году исполнилось 10 лет, частично использует перевод М. Лозинского, но тем громче звучит в нем речь режиссера, ставшего полноценным соавтором итальянца.
Взяв в руки жестокую сказочную фантасмагорию Карло Гоцци, Николай Рощин максимально заострил лезвие абсурда и социальной критики, создав авангардную антиутопию, прикрытую вуалью черной комедии. При помощи современного мужского классического черного костюма с галстуком и уродливой маски африканского шамана художникам (Андрей Калинин, Екатерина Коптяева, Николай Рощин) удалось создать образы, достойные греческих трагедий. При сдержанной цветовой гамме и минималистичных декорациях на сцене объединились столь разные символы, что временами теряется общая нить, которая их связывает. Тут и распятие, и нанизанные на колья высушенные головы, и аллюзии на итальянскую мафию, и отсылка к “Репетиции оркестра” Федерико Феллини, и шекспировские фонтаны крови, которые заставляют зрителей нервно смеяться, как от щекотки.
Вычурная пластика Дженнаро (Тихон Жизневский) делает происходящее еще более абсурдным. Отсутствие здравого смысла (которым и не блещет повествование Гоцци, его целью было развлечь публику) и нарочитое нарушение причинно-следственных связей, свойственные комедии абсурда, не облегчают страдание, так как под маской иронии болью отзываются моменты мученичества, и у персонажей нет надежды на выход из замкнутого круга безумия. Все контролирует антагонист — колдун Норандо (Игорь Мосюк), и делает это без смысла и цели, и кажется, даже без удовольствия.
Кошмарный, нелепый, нелогичный сон в духе литературы экзистенциалистов заканчивается, но оставляет горькое послевкусие неизбежности зла и отсутствия надежды. Кажется, это уже не очень смешно. Ужас завораживает даже в рамках гиперболы и условности, и на этом беспросветно черном фоне единственное утешение — видеть, что другие тоже видят бесчеловечный абсурд действительности и говорят о нем. Пусть и приходится использовать эзопов язык.
Текст: Анна Рыбалка
Фото театра