17 декабря в Театре Наций состоялась премьера Елизаветы Бондарь «История одной фотографии». Много лет мне казалось, что тексты Максима Горького очень устарели, а в последнее время вдруг многие режиссеры из них делают очень актуальные спектакли.
Спектакль Елизаветы Бондарь «История одной фотографии» был ею поставлен в рамках фестиваля «Горький +» (после чего Евгений Миронов, который, собственно, этот фестиваль и возглавляет, взял его к себе в театр). Номинально постановка рассказывает про биографию Горького: два героя, режиссер (София Сливина) и драматург (Сергей Волков), пытаются придумать спектакль про него, но решив, что «не на Миронова же усы клеить», начинают сочинять не байопик известного человека, а историю никому не известного фотографа, жившего в одно и то же время с Горьким.
Казалось бы, их жизнь предельна противоположна. Один — из бедной семьи, другой — из зажиточной. Оба увлекаются революционными идеями, оба оказываются на демонстрации и после в тюрьме, только вот Горького быстро освобождают как уже известного человека, а фотограф отсиживает свое. Один после революции разочаровывается в ней и уезжает, другой — остается и служит левой идеи. Выразительна сцена, когда фотограф приносит Горькому в его журнал фотографии простых людей, бедняков, про которых тот так много писал, но при виде их изображений писатель испытывает только отвращение. И конец жизни совсем противоположный — один с триумфом возвращается в Советский Союз, второй униженно оправдывается за происхождение своего богатого отца, не менее униженно «стирает» с групповой фотографии неугодных ныне Зиновьева и Каменева (в итоге на групповой фотографии остается один Сталин — тоже выразительный образ, сделанный с помощью кукольно-предметного театра), но все равно расстрелян.
Биография Горького сейчас, может быть, даже актуальнее его текстов. Так, и герои спектакля бесконечно пытаются ответить на вопрос, на который никто ответить не может — зачем он, Горький, чья жизнь в Европе комфортна и стабильна, чьи пьесы ставятся по всему миру, вдруг возвращается в тоталитарный Советский Союз. И не просто возвращается, а становится официальным идеологом, ездит с исследовательской целью в ГУЛАГ…
Но спектакль вообще не о Горьком. Бондарь прямым текстом, а не косвенно говорит про параллели. Два героя: режиссер — осталась в России, драматург — уехал после всем понятных событий жить в Европу. Уже возникает очевидная полемика между ними (думаю, у многих за последние 3,5 года такие диалоги в той или иной степени остроты возникали), но здесь она еще и усилена личной историей: они — бывшая пара, которую как раз 24 февраля и разделило. В итоге рабочий процесс по написанию пьесы превращается, на самом деле, в выяснение личных обид-недопониманий и в разговор про выбор, с которым мы все сейчас сталкиваемся — оставаться и приспосабливаться или уезжать, теряя, может быть, в бытовом качестве жизни, но оставаясь по возможности в стороне от идеологических компромиссов.
Горький и его биография — повод поговорить о намного более насущном именно для нас. Спектакль совсем камерный — два актера, которые то сидят и говорят, то «слушают» голосовые друг друга, стоя у микрофона. Но, когда они совсем уж увлекаются сочиняемой пьесой, то начинают разыгрывать только что придуманные сцены про Горького и фотографа с помощью кукол. И есть в этом какая-то трогательно-сентиментальная ирония: фигура Горького и подчеркивает их разногласия, и наконец-то обьедиянет их в этом диалоге, когда через игру (якобы мы тут театр придумываем, а не свою жизнь обсуждаем) можно проговорить то, что 3,5 года не получалось сказать друг другу.
Для меня это был важный разговор, поэтому я очень благодарна Евгению Миронову, что он взял этот спектакль в репертуар. Но, честно говря, не уверена, что спектакль сможет выйти на более широкого зрителя — притом, что для меня это очень важные темы и триггеры последних лет, отдаю себе отчет, что не для всех так. Но знаю, что есть люди, кому важно, что эти мысли проговорились в публичном поле.
Текст: Нина Цукерман
Фото: Ирина Полянская