Вы здесь
Главная > Музыка > Концерт группы АукцЫон: рады и бугаям, и хрупкой интеллигенции // АукцЫон, Космонавт, 05.10

Концерт группы АукцЫон: рады и бугаям, и хрупкой интеллигенции // АукцЫон, Космонавт, 05.10

Жадные двери клуба Космонавт могут многое рассказать. Петербуржцы прикатились к ним по улицам неприкаянными комками, задевая турникеты и косяки острыми углами, бежали-бежали, падали, прятались сквозь них в животную пустоту Космонавта, млели, нежились, растворялись. Мир был алогичен и семантически разорван поэзией Федорова, было не больно, не стыдно и не обидно. А жизнь… ну что жизнь? Не заведена.

Aukcion gig in Cosmonaut club, St.Petersburg, Russia, 2014-10-05

АукцЫон — это «не для всех» и «по настроению» только до первого концерта. От сцены никому не уйти не влюбленным в магические пассы Олега Гаркуши, самозабвенное исполнение Федорова, в абсурдное смешение музыкальных стилей и бесконечную импровизацию.

— Нам бы сет-лист, — просительно складываем мы руки перед директором группы после концерта.

— Они никогда не пишут сет-лист. Что придумают, то и играют.

Aukcion gig in Cosmonaut club, St.Petersburg, Russia, 2014-10-05

Туба, труба, перкуссия, саксофон, контрабас, клавиши, жалейка. Свободные импрессионистические ассоциации, будто из головы Хармса, цветастые балахоны, будто с улиц оранжево-теплого глиняного Танжера.  «Полька», «Огонь, «Спи, солдат», «Хомба», «Зима», «Все вертится», «Нежно», «Что-нибудь такое», «Летел и таял», «Осколки», «День победы». Зал вертится волчком, сдержанно покачивается, размахивает руками, закрывает глаза, кричит, молчит, плачет, хохочет, отдельно, в толпе, в танце коллективного бессознательного. У каждого за спиной вырастают крылья, задевают друг друга, опадают перьями, проносятся по залу. Джордж Оруэлл, невыносимо запутавшись, однажды настрочил, что «каждая группа людей — это общество островных вселенных», что ничто невозможно передать, что самотрансценденция тщетна – и тут бы ему и выплеснуться на концерт АукцЫона! Но он не знает АукцЫона, он глотает мескалин.

— Видела Олега Гаркушу в «Хипстере» у Би-2? Я сперва не узнала, но потом – да кто еще может так двигаться? — сыплется мне в уши, и я стою перед самой сценой, и я вижу. Гаркуша – это когда сверкающая перламутром буффонада? Гаркуша – это когда нервный белый кролик из «Алисы в стране чудес» уничтожает со сцены время? Гаркуша – это когда плачущий гигантский младенец в белом воротничке ау-ау-у-у, сосет, сосет, сосет…? Гаркуша – это когда демиург с коробочкой для осколков абсурда в руках, строящей трансовый ритм? Кто-кто? Я вижу, но не знаю.

Aukcion gig in Cosmonaut club, St.Petersburg, Russia, 2014-10-05

Я вижу, но не могу ничего понять. Простые звуки и бессвязные слова заставляют чувствовать себя на сеансе гипноза. Двери восприятия слишком широко распахнуты, евклидово пространство уже не действует. Аукцыон всегда был за отмену искусственных границ. Они используют все и сразу, от пост-панка, нью-вэйв и бита до регги, этнической музыки, психоделики и джаза. Это не эксперименты, это самодовлеющий творческий метод.

Анекдот про фанов и Олега Гаркушу:

— Олег, мы слушаем АукцЫон 15 лет — и ничего не понимаем.

— Я тоже ничего не понимаю!

Сократовский подход. А по-другому у корифеев и не бывает. На сцене – легенды. 36 лет  свободной лирической звукописи и фантастической музыкальной импровизации. 11 альбомов, 9 сборников концертных записей и полнометражный документальный фильм «Ещё», вышедший в широкий прокат этой осенью. Фильм снимался в течение 7 лет, и вот, наконец, устал быть далью, и стал былью. А может, солью, а может, пылью…

На «Осколках» зал неистовствует. К сцене выбегают два бугая, расталкивая хрупкую интеллигенцию, чтобы вдоволь покричать:

— А-а-а-асколки! Девичьих сердец!

И нежная интеллигенция, потирая ушибленные места, счастливо улыбается. Здесь каждому  рады, и не может быть по-другому.

Aukcion gig in Cosmonaut club, St.Petersburg, Russia, 2014-10-05

В голове образовываются новые ходы, быт уже разрушен и не имеет значения, все встает на свои места. Исполняя «Спи, солдат», музыканты исчезают один за другим, оставляя Олега Гаркушу наедине с залом. И сразу все становится ясно. Хочется присвистнуть, но это даже не взаимная страсть, что-то большее. Овации, дважды – бис.  Гадая, каково им сейчас уходить со сцены, только и остаешься с беспомощно округлившимся «спасибо». И «ещё», пожалуйста, «ещё». За далью даль, за раем рай, играй-играй…

Текст: Яна Мышкина

Фото: Александра Перова

comments powered by HyperComments